Путеводитель по венчуру. Начинающим частным инвесторам - Василий Коновалов

принципу ввиду ограниченности ресурсов и, в целом, низкого уровня эффективности. Во время гонки вооружений и активной фазы холодной войны с Западом внимание было сконцентрировано именно на обороноспособности страны и освоении космоса для успешного противостояния условному противнику.

Более открытыми для внедрения инноваций становятся страны с развитой рыночной экономикой, где активно предпринимательство и, как следствие, высока инклюзивность населения в плане генерации идей для бизнеса, их коммерциализации. Здесь творческий поиск новых технологий не ограничен вниманием и интересами государства. Он происходит в более естественном, самоуправляемом формате. Инициатива возникает снизу. Есть понятие американской мечты, когда любой, совершенно обычный человек может достигнуть высокого уровня благосостояния и социального положения через успех в бизнесе. Мне не импонирует это понятие, так как оно слишком эгоцентрично и не ставит никакого акцента на пользе для общества, на развитии экономики. Но тем интереснее парадокс: как через эгоизм предпринимателя и достигается высокий уровень общественных благ, так что альтруизма здесь оказывается гораздо больше, чем в эксклюзивных моделях, в которых лозунги в духе рафинированного патриотизма подменяют критическую оценку результатов, а желание проактивной части населения изменить свою жизнь и жизнь общества к лучшему, наоборот, подавляется или искусственно ограничивается узкими рамками.

Основное различие инклюзивных и эксклюзивных экономик в вопросе поиска и внедрения инноваций – разный фокус внимания к развитию отдельных отраслей экономики. В инклюзивной модели фокус определяет сам предприниматель. Он волен решать, в каком направлении генерировать и реализовывать собственные идеи. А сотни тысяч творчески, созидательно настроенных начинающих бизнесменов постепенно формируют саморегулируемую среду, в которой происходят покрытие всех действующих секторов и поиск новых точек роста в масштабах мировой экономики. Получается некая распределенная сеть, своеобразный блокчейн, основанный на конкуренции, на законе естественного отбора, который доказал свою эффективность сотнями миллионов лет эволюции на планете.

В централизованных экономиках фокус гораздо более узкий. И в данном аспекте это не хорошо, а плохо. Его определяют структуры государственного аппарата или крупных корпораций. Они решают, что важно, а что нет, на какие перспективные технологии выделить ресурсы и финансирование, а какие проигнорировать. Очевидно, что инициативу креативной прослойки населения такие общества подавляют.

В инклюзивных же экономиках постепенно, на протяжении десятков лет, складывается устойчивая система поощрения инноваций. Любому начинающему бизнесмену, особенно обратившему свой взор на инновационные продукты, необходимо финансирование. Своих средств на запуск бизнеса у него, как правило, недостаточно. На помощь приходит развитый рынок венчурного капитала, специализированных венчурных фондов, которые также преследуют собственные эгоистичные интересы, стремясь получить высокую прибыль от инвестиций в перспективные стартапы. Система постоянно усложняется, она отбрасывает все лишнее и неэффективное, оставляя только конкурентоспособные решения. В развитых экономиках направление венчурных инвестиций представляет собой обширную многомиллиардную индустрию с огромным количеством вовлеченных участников, среди которых: ангельские инвесторы[15], краудфандинговые платформы, институциональные инвесторы, фонды ранних стадий, фонды поздних стадий, вторичный рынок обращения долей в капитале непубличных компаний и многие другие элементы совокупного пазла. Система самодостаточна. Функция государства сводится исключительно к тому, чтобы обеспечивать правовое регулирование, препятствовать отмыванию денег и различным видам мошенничества. В последнее время, к сожалению, добавился контроль за соблюдением санкционных режимов. Индустрия венчура начинает играть все более заметную роль в экономической активности, она не только вносит значительный вклад в ВВП страны, но и, что гораздо важнее, становится ядром генерации идей и успешного внедрения коммерчески эффективных инноваций.

Эксклюзивные системы просто не обладают достаточным количеством ресурсов, чтобы уделять внимание всем направлениям экономики. С мощным развитием цифровых продуктов и высокоинтеллектуальных отраслей новой экономики ее структура усложнилась в разы по сравнению с индустриальной экономикой второй половины ХХ века. Инклюзивные системы уходят в отрыв настолько, что некоторые авторитетные футурологи, например Юваль Ной Харари, прогнозируют разделение самого человечества на два различных вида уже в течение ближайшего столетия. Эту концепцию Харари изложил в своих книгах «Homo Deus: краткая история завтрашнего дня» и «21 урок для XXI века».

А могут ли централизованные эксклюзивные системы принятия решений быть более эффективными, чем децентрализованные инклюзивные? Оказывается, в определенных обстоятельствах могут! Они, несомненно, более эффективны в мобилизационных условиях, когда в сжатые сроки необходимо внедрить новую технологию или кратно увеличить производство специфических товаров и услуг. Успех часто сопряжен с привлечением всех ресурсов общества на решение одной или нескольких крупных задач. Особенно ярко такие процессы протекают в условиях военного времени и/или запуска масштабных «догоняющих» экономических программ. На мой взгляд, именно поэтому эксклюзивные общества за счет мобилизации ресурсов в трудные периоды быстро достигают отличных результатов. Их сложно победить в военных действиях напрямую. Они способны ускоренными темпами наращивать ВВП, титаническими усилиями обновляя технологический уклад централизованной экономики. Давайте вспомним успехи сталинской индустриализации в Советском Союзе, а также героическую победу наших дедов и прадедов в Великой Отечественной войне.

Но когда поиском новых решений для актуальных проблем в жизни общества занимаются десятки миллионов предпринимателей, а не ограниченный круг экспертов в госкорпорациях с чудовищным уровнем бюрократии, результат очевиден. Новые технологии будут появляться и успешно внедряться именно в инклюзивных условиях, а эксклюзивные общества будут вынуждены их копировать и периодически пытаться догнать убежавших вперед конкурентов.

Зачем я сравниваю эксклюзивные системы экономики с инклюзивными? На контрасте проще проследить различия. Новая экономика является движущей силой мирового прогресса в XXI веке. Она базируется на повсеместной цифровизации. Индустрии новой экономики создаются с нуля в очень короткие, невиданные ранее сроки. Движущая сила этого процесса – венчурный рынок, воплощающий квинтэссенцию инноваций, которые создает самый творческий, креативный класс – предприниматели. Еще один фактор – развитие системы финансирования венчурных проектов. И лучшее, что может сделать государство в современном мире, – не мешать! А высший пилотаж – создать благоприятные условия и всячески поощрять венчурные инициативы.

Принцип № 7. Неограниченные притязания для неограниченного масштабирования

Одно из главных отличий венчурного бизнесмена от обычного предпринимателя заключается в том, что еще на уровне идеи фаундер[16] планирует в каком-то смысле покорить, завоевать весь мир своим продуктом. То есть его планы всегда грандиозные, наполеоновские.

К венчурному финансированию могут прибегнуть и проекты традиционной экономики. Но это скорее исключение, чем правило. Например, в 2022 году я с удивлением обнаружил, что российские сети общепита премиум-класса, которыми руководят известнейшие рестораторы, для открытия новых проектов перестали использовать традиционную франчайзинговую модель. Они предпочли привлекать инвестиции из венчурных фондов, оставляя всю операционную деятельность за собой. Франшиза предполагает значительное и быстрое расширение бизнеса за счет привлечения партнеров. Однако такой подход не относится к венчуру, хотя и позволяет предпринимателю стремительно масштабировать свой бизнес. В современном понимании венчур