Шелест кукурузы - Хелен Берд

Питаться ребенку было необходимо, но настаивать Лу не стала. Девушка понимала, что так может сделать только хуже – слишком хорошо помнила, как сама выпендривалась, когда родители разводились, а она думала, что таким образом сможет удержать их вместе. У детей часто бывают похожие реакции на психотравму.

Хотя, вероятно, к и без того сильным переживаниям Джилл добавилось, что Сесилия оставила ее с практически незнакомым человеком, пусть и родной по крови сестрой. Луиза не появлялась в Хаммерфорде семь лет, и Джилл почти ее не помнила.

– Ты расстроена, что Сесилия тебя не забрала? – Будь сестра помладше, Луиза бы спросила не так прямо, но она понимала, что та не захочет, чтобы с ней обращались, как с совсем уж маленьким ребенком. В ее возрасте Лу терпеть не могла, если с ней церемонились.

Впрочем, в случае развода родителей она в те годы, возможно, предпочла бы некие церемонии, а не прямое и честное объяснение. По крайней мере, тогда. Сейчас-то она понимала и ценила, насколько открытыми были с ней родители.

Джилл покачала головой.

– У тети слишком шумно и нельзя остаться одной, – она сморщила нос. – Просто не хочу есть.

Но, пусть открытия каких-то тайн Луиза от нее не ожидала, девушка все равно почувствовала, что Джилл недоговаривает. На ее месте она бы и сама недоговаривала – они оказались похожи больше, чем девушка думала. И поэтому давить не хотелось, но…

…в свои одиннадцать Луиза бы хотела, чтобы ее кто-нибудь спросил. Даже если бы она не ответила.

– Ну, если захочешь поесть, твоя порция будет в холодильнике, ладно? – дождавшись кивка, она добавила: – Хоть витаминку выпьешь? Чтобы спать без кошмаров.

Джилл как-то съежилась, явно вспоминая сон, и Луиза протянула ей стакан воды и капсулу, осторожно коснулась каштаново-рыжеватых волос сестры, затянутых в хвост на затылке. Хотелось обнять, но почему-то она была уверена, что не стоит.

Пока что не стоит.

Ей и самой было страшно лезть с объятиями к сестре, потому что, вообще-то, Луиза никогда не собиралась брать на воспитание ребенка и понятия не имела, как с ними общаться. Девушка думала, что все придет, если вдруг она родит своего, а с чужими для нее было сложно.

Джилл безропотно выпила витамины, запила большим глотком воды и закашлялась. Луиза постучала ее по спине и подумала вдруг, насколько же сестренка была напугана, если так поспешила? И насколько верила, что волшебная таблетка спасет ее от дурных снов?..

– Такие жуткие? – спросила Луиза.

Она была готова к тому, что Джилл, как и утром, ничего толком не расскажет. Но сестра шмыгнула носом и тихо произнесла:

– Я просто вижу во сне кукурузное поле. И мне страшно. И иногда мне снятся какие-то люди, а проснувшись, знаю, что они пропадают. Можно, я пойду к себе? – без особого перехода спросила она. – Хочу дочитать книгу, которую читала перед смертью мамы.

Луиза кивнула.

– Таблетка поможет не сразу, – предупредила сестру. – Нужно попить витамины какое-то время.

Обернувшись, Джилл удивленно вскинула брови:

– Я знаю. – И Лу снова обругала себя последними словами. Конечно, она знает! Она же не ребенок, ей не пять лет! – Мама периодически давала мне витамины.

«Или лекарство для хорошего сна», – подумала Луиза, но не произнесла этого вслух.

Чуть позже она заглянула в спальню Джилл – на самом деле обычную детскую спальню с рисунками на стенах, грамотой за отличную учебу в начальной школе и какой-то наградой за успехи в легкой атлетике – и увидела, что сестра спит, свернувшись калачиком, а рядом валяется открытая книга.

На обложке была нарисована девочка с лупой. Серия про Нэнси Дрю – Луиза когда-то сама читала такую же, правда, была чуть старше одиннадцати. Быть может, это даже была одна из тех старых книг, судя по потертому корешку.

В горле сдавило.

«Мама…»

Нью-Йоркское детство Луизы запомнилось ей поездками на Манхэттен и в Центральный Парк, чтением «Нэнси Дрю» на ночь и семейными походами в кино, мороженым из кафе недалеко от дома и бруклинскими домами с железными лестницами на фасаде.

Разумеется, все это было до того, как мама с отцом начали ссориться и перестали понимать друг друга. До того, как их жизнь полетела под откос.

Осторожно захлопнув книгу, Луиза положила ее на прикроватную тумбочку и посильнее накрыла Джилл воздушным пледом с изображением Человека-Паука. Несмотря на жару на улице, ей показалось, что сестренка замерзла.

– Надеюсь, тебе не снятся кошмары сейчас…

Луиза не призналась бы, что сны Джилл ее беспокоили. Казалось бы, нет ничего удивительного, что ребенку, потерявшему обоих родителей, снятся пропавшие люди. Адам тоже пропал, и никто в городке, несмотря на идиотские слухи, не знал, что с ним случилось. А кукурузное поле можно было легко объяснить тем, что Джилл каждый день видела эти стебли и бесконечные ряды кукурузы, уходящие к горизонту.

Но что-то в этом было не так. Луиза чувствовала сердцем, и ощущение не нравилось ей. Оно напоминало несильное, однако болезненное ощущение камешка в ботинке – ты можешь с ним жить и передвигаться до тех пор, пока не сможешь снять ботинок и вытряхнуть, но бесит.

Почему-то захотелось поговорить об этом с Шейном. Кто бы мог подумать, что после их скомканной и не очень приятной первой за столько лет встречи он окажется единственным, кому Луиза вообще захочет рассказать о кошмарных снах сестры?

Шейн выглядел так, будто ему было не все равно. Будто его действительно беспокоило, что происходит с Джилл и как чувствует себя Луиза. Не одиноко ли ей. Он не был хорош в словах и раньше, и мужчина явно не избавился от привычки хмуриться и ворчать, а еще – слишком много думать, но его поддержка ощущалась так же, как и раньше, обволакивая мягким теплом и заставляя неровно и взволнованно биться сердце.

Луиза поджала губы и аккуратно прикрыла за собой дверь в спальню Джилл.

Они скоро уедут из Хаммерфорда. Заявление уже подано в суд и осталось лишь дождаться решения и полного оформления документов. И, возможно, не стоило бы так резко увозить Джилл из городка, где та прожила всю жизнь, но ей лучше привыкнуть к Нью-Йорку как можно скорее.

«И не мучиться воспоминаниями о том, как они жили в этом доме с мамой и папой».

Боль остается. Она будет саднить, пока рана не заживет, оставив шрам, и порой для скорого заживления лучше рвануть корку на воспалении, чтобы залить лекарством.

Ради Джилл ей не стоит предаваться ностальгии. Они с Шейном