Лекарство от всех болезней. Как активировать скрытые резервы молодости - Александр Юрьевич Шишонин

со времен зародыша и является, если можно так сказать, эволюционным продолжением мозга. Иными словами, все наши ткани, все органы содержат в себе листки энтодермы, мезодермы или эктодермы, то есть источники обновления.

Наконец, есть еще такое явление, как хоуминг – способность клеток, идя по кровяному руслу, находить зону повреждения, закрепляться там и преобразовываться в клетки поврежденной ткани, чтобы исполнять функции этой ткани. Именно явление хоуминга и пытаются использовать врачи, вводя в кровь пациента его собственные стволовые клетки – чтобы они там сами нашли наиболее уязвимые места, осели в них и превратились в новую ткань взамен поврежденной.

Сейчас, как я уже упоминал, стволовые клетки выделяют из жировой ткани, но не так давно возникло еще одно направление – извлекать стволовые клетки из пуповинной крови младенца и хранить в криокамерах на тот случай, когда они понадобятся уже взрослому человеку. Это называется «Банк стволовых клеток»…

У внимательного читателя может возникнуть сразу несколько вопросов. Зачем извлекать стволовые клетки из организма и потом вводить в организм, если они уже и так есть в организме? Как вообще стволовые клетки находят поврежденное место, если они движутся по току крови? И что делать, если поврежденное место находится в организме вне кровяного русла?

Начнем с последнего вопроса как с самого простого… Понимаете, какая штука, у нас в организме нет ничего, что находилось бы вне кровяного русла, потому что кровеносная система – это не только «автомагистрали», то есть крупные сосуды, которые мы видим на картинках. Это и миллионы мельчайших артериол и капилляров – проселочных и грунтовых дорог, пронизывающих все ткани, каждый клеточный ансамбль. Вот они-то и есть главное в нашей кровеносной системе! По этим тропам и ниточкам как раз и добираются стволовые клетки туда, куда надо. Они сами находят поврежденные места, используя для поисков межклеточный язык, то есть обмениваясь информацией с другими клетками по ходу своего движения – мы говорили об этом в главке про кровь. Наука пока плохо знает язык клеток, ясно только, что в крови плавают определенные «тексты» – биорегуляторы, которые сообщают клетке всю нужную информацию касательно места ее назначения. Кровь получает от поврежденных органов химические «телеграммы», клетки прочитывают их и приходят, куда надо, стучась в дверь: «Вызывали?»

А уж потом, когда стволовая клетка попадает в тканевое окружение, она, дирижируемая этим окружением, понимает, кем ей нужно становиться. На сей факт я бы хотел обратить ваше самое пристальное внимание. Сейчас в связи с успехами генетики все стали какими-то «геноцентричными» и полагают, будто в изначальной зародышевой клетке, в ее генетическом аппарате все-все прописано – как и в какой последовательности клеткам развиваться, делиться. При этом совершенно упускается из виду среда, в которой происходит это деление, то есть организм матери, а он является по отношению к зиготе именно внешней средой и дирижирует ее развитием. Этот процесс малоизучен, причем в немалой степени потому, что наука сейчас сосредоточилась на генах, но гены – это далеко не все! Зародыш развивается ведь не в безвоздушном пространстве, это не сферический конь в вакууме. Он развивается в другом организме, и мы, таким образом, наблюдаем всю эволюционную цепь, уходящую в прошлое на миллионы лет. И можем понять, что здоровье будущего ребенка зависит не только от генов, которые ему прошлые поколения передали, но и от сиюминутного состояния матери, которая его вынашивает.

В фантастических книжках пишут о том, что вскоре в связи с успехами науки вообще и генной инженерии в частности людей будут выращивать какие-то искусственные утробы, но исходя из вышеизложенного ясно, что никогда в обозримом будущем зародыш не будет выращен в колбе, отдельно от другого живого организма со своим гомеостазом, питанием, дыханием… Потому что выращивание плода – процесс, управляемый другим организмом, то есть извне, а не происходящий только под влиянием внутренних генетических программ самого зародыша! Это так называемое бесструктурное управление, то есть в каждый момент времени организмом матери создаются определенные условия, чтобы зародыш прошел очередной этап развития – в разные периоды эти биохимические условия разные. И эволюционирование зародыша в утробе матери есть не что иное, как адаптация его организма к меняющимся условиям – это как бы микрокопия большой биологической эволюции от хвоста и жабр до царя природы. Зародыш вынужден проходить определенные этапы, выращивать уже упомянутую раньше трехслойность, формировать определенную морфологию – просто потому, что его к этому неизбежно вынуждает среда утробы.

И точно так же работает хоуминг стволовой клетки во взрослом организме! Стволовая клетка, когда ее приносит к местам повреждений, адаптируясь к внешним условиям, сама становится внешним условием – той тканью, которой должна стать.

Короче говоря, со времен эмбриогенеза в нашем организме остаются эти волшебные стволовые клетки, которые позволяют нам обновляться… У эмбриона их больше всего – одна мезенхимальная мультипотентная стволовая клетка на 10 тысяч обычных. С возрастом число стволовых клеток снижается, у людей в 70 лет одна стволовая клетка приходится на 5–6 миллионов обычных клеток. Отсюда, старость есть не что иное, как замедление регенерации, замедление обновления организма. Он просто не успевает саморемонтироваться и в конце концов умирает, разрушается. Но этот процесс можно замедлить, подарив себе десяток-другой лет жизни.

Возможно, людям, интересующимся проблемами старения, будет интересен еще и такой момент… Тканевые клетки, то есть клетки наших органов, тоже умеют делиться. Но, к сожалению, они делятся ограниченное число раз. Дело в том, что в клетках есть так называемые теломеры. Это «холостые» концы хромосом, на которых не записана никакая информация. Они похожи на конец магнитофонной ленты, на котором нет музыки и который нужен только для того, чтобы наматывать его на бобину… Когда клетка делится, особая молекулярная машинка под названием хеликаза распускает вдоль двойную спираль ДНК, словно застежку-молнию, потом обе нити достраиваются до целостности, и получаются две молекулы ДНК. Репликация молекулы ДНК – основа клеточного деления и размножения вообще.

Но поскольку молекулы ДНК своими теломерными хвостами крепятся к мембране клеточного ядра, резак хеликазы до конца их разрезать не может. Как бы это описать понагляднее?.. Раньше, когда еще в ходу были бронепоезда, у военных железнодорожников существовали так называемые шпалоломатели. Это такая двухосная тележка с огромным крюком, которая крепится к последнему вагону состава. Крюк опускается и цепляет шпалу. И когда состав идет на полном ходу, он за собой ломает шпалы, приводя в негодность пути, чтобы задержать наступающего противника.

Теперь представим, что рельсы упираются в тупик. Это значит, что до конца «распустить» пути, сломав все до единой шпалы, не