Вороньи сказы. Книга первая - Юлия Деулина

Я всшипнула – и в блюдо, меж травок да костей улеглась. А Арвай как плюнет туда, как водой сверху брызнет – обидно чуток, а куда деваться. Запел низко так, горлом одним, как только холы и умеют. Тени набежали, паучки попрятались, угли в костре заворочались, и чувствую я, как шкурка с меня сползает, как человеком снова становлюсь. Стою в блюде, в чём мать родила, а Арвай усмехается в усы, и хоть бы взгляд отвёл! Шкурку мою на руку мотает.

– Себе оставлю. Тоже за плату будет.

Я из блюда вылезаю, а Горицвета подлетает – рубаху на меня, а поверх – объятья. Так сжала, что воздух весь выдавила.

– Ох! Соскучилась по тебе, Врана! Спасибо тебе, Арвай, ты и вправду мудрый самый да умелый!

– Мудрей буду, как про сон кощеев расскажете, – и дымом в нас дышит.

Я ну чисто змеёю, даже испугалась немного, не обращаюсь ли опять, из объятий Горицветиных выскользнула, кланяюсь Арваю:

– Спасибо тебе, Навий Сын! Я тебе уж теперь не только расскажу, но и научу заклятью такому. Но меня ему научил тот, кто души людские вырывать может, лишь на свирельке сыграв. Так что на твой страх.

А Арвай и не думал ни мгновенья – глаза жаждой засветились, трубку притушил и весь слух стал. Ну, думаю, а я такая же, только тайна где покажется, заклятие или просто сказ интересный – меня и уговаривать не нужно. От того-то, наверно, из меня то душу вышибет, то змеёю стану, то Тёмн меня из-под земли зовёт…

Уселись мы, стала я Навьего Сына заклятию Наведаровому учить. У Арвая у самого дудочка чудная, вся из серебра, дырок в ней больше, чем в моей, по бокам змеи чеканкой ползут, ну колдовская-преколдовская с виду. А мелодию Арвай ловит уж легче, чем я. Да вот не думаю только, что это учитель я такой знатный, уж скорее легче Арвай всё видит, Уложение легче читает. Играли мы, играли, а уж и ночь тихонько на Степь опустилась.

Про душеедов и Былинных Князей

Засиделись мы в шатре у Арвая. Чудно́ у него, паучки всё ползают, из кувшина да в чашку, из чашки – под полы кафтана колдунского, вещи переносят, как будто городок у них тут паучковый. А со Степи Айкутэ или какой другой чорт вдалеке воет.

Научила я Арвая заклятию сонному, а ему всё мало.

– Расскажи, кто научил, – просит. – Что за колдун души вырывает?

Глядит на нас – ну понял, что нам на ночь-то у него оставаться страшне́нько – и добавил:

– Оставайтесь на ночлег, места в шатре много. Ничего не унесёте – шатёр сам себя хранит. Трогать не буду. Куда едете? За ночь подвезу поближе.

Мы с Горицветой переглянулись – неловко как-то, но и интересно в колдовском шатре заночевать, историй порассказывать да послушать.

– К горе Стоумой, – Горицвета говорит.

– Знаю место. Там дед Стоум сидит, к нему? Только он последние лета не таков уже, как был. Если всё на свете и ведает, то ни за что никому не расскажет.

– Может, сговорю деда. Мне нужно-то – одна всего тайна… Ну а ежели нет, то к Гадючьему Князю пойду.

И вздыхает горько. А я сижу, и толком не знаю, что за история у Горицветы, а при Арвае спрашивать не решусь.

Тот на Горицвету глядит, трубку в губах катает.

– Не один Стоум да не один Князь Гадючий всё ведают. Страшные тайны знают. Есть и колдуны. Кощеи. Марьки. Другие Князья.

– Арвай, а сколько их, Князей-то этих? – меня уж вопрос всё мучал.

– Расскажешь про учителя своего, а там поглядим. Может, расскажу про Князей.

Паучки нас блюдами да тарелками обставили – с мясом, со сладостями тузларскими, кувшины с настойкой молочной принесли. Арвай свистнул – тут и шатёр с места двинулся, закачало нас, как на лодочке по реке.

– Ой! Там же Хороша! – Горицвета спохватилась, да и я что-то уши развесила, про лошадку нашу не подумала. – Не угонится же!

Арвай вздохнул – шатёр встал. Поднялся колдун с подушек (а я уж думала, он вечно на месте сидит, куда надо – шатёр довезёт, что надо – паучки принесут), из шатра выглянул, лошадку нашу манит. Та ничего так, будто не боится, идёт к незнакомому. Паучки по ней поползли – не вздрогнула. А мы стоим, рот раскрывши, смотрим, как паучки с неё и седло снимают, и сумки Горицветины да в шатёр тащат. Арвай лошадь погладил по морде (ласково так, ну хол, чего уж), на ухо ей заклятье шепнул, моргнуть не успели, а не лошадь она, а кошка! Прыг к нам в шатёр, в ногах у Арвая вьётся.

– Приедем – расколдую, – говорит, а глаза довольные – видит, как мы поудивлялись.

– Ну колдовство! – Горицвета кошку хвать, крутит в руках, та мурчит. – Кошка и есть! Ты, Арвай, чего-нибудь-то не умеешь?

– Мало такого, – колдун бороду поглаживает, совсем от похвалы разомлел.

На подушках развалился, кивает, мол, давайте уже за сказы-то. Шатру свистит. Так и поехали.

Я подумала-подумала, да рассказала всё, как есть, прямо с тайною-то Наведаровой и про себя-дурочку, и про сны страшные.

– Я такого не знал. Спасибо. Хорошо, что жива, да знания вынесла. Спи с рубином, думай, как на него управу найти. А лучше – ври, что тоскуешь, а сама знания у него выпрашивай. Опасно, зато мало таких знаний в мире.

– Да мне подумать про него боязно, а ты про тосковать! – меня уж и холодком пробило, и завыло что-то в степи, ветер или нечисть – не понять, а вот будто бы к месту, чтоб страшнее было.

Арвай улыбается. Дыму выдохнул целую тучу да говорит:

– Страх – невелика за тайны цена. Убить только может, это плохо. А ещё хуже, если души жрать умеет. Тогда ничего от тебя не оставит. Если до того дойдёт, если души губами коснётся, зови Тёмна, хуже не будет.

Я киваю, всё на ус мотаю, а самой только мутнее от учений таких, да шатёр ещё укачивает.

– В ученики бы вас взял, вы девочки толковые. Но невесты. Захочет Тёмн забрать – заберёт, всё ученье псу под хвост.

– Спасибо тебе, – киваю, – что так думаешь про нас. Но неужто ученики к тебе не просятся? По всему видать, ты колдун мудрый.

– Нет учеников в Степи. Всех Оюнгэрэл к себе забрал. Есть тут колдун, его опасайтесь. Завидите издалека – быки белые шатёр его тащат. С ним