Догоняя рассвет - Рэдрик Нанн

В ответ Лирой громко расхохотался, и смех его переливался искрами безумия.

– Так ты у нас занял место бога? Вы решаете, какое время лучше для появления лекарств?

– Люди должны развиваться и искать лекарства сами, – спокойно возразил Клайд, очевидно, говоря словами какого-то мага, но не своими собственными.

Лирой бессильно взмахнул руками, поняв, что беседовать здесь больше не о чем.

– Ты предатель, Клайд.

– Мне жаль, что так вышло с Амари, – не нарушая прежнего спокойствия, ответил тот, – она призывала нас не судить, и, возможно, однажды ты последуешь ее совету.

Холодно распрощавшись с Клайдом, Лирой вернулся во дворец с неприятным осадком на душе. Стараясь не отягощать себя состоявшимся разговором, он сразу же отправился к Рю. Стуком уведомив о появлении, Лирой вошел в комнату.

Рю не спал. Брат лежал в кровати при куцем свете зажженной свечи и смотрел на Лироя изможденным от болезни лицом. Немощность, свалившаяся на Рю, приковала его к постели и лишила дом значимой части дохода – стоит ли говорить, что охоте пришлось положить конец.

Обремененный долгом ухаживать за старшим братом, Лирой оставался в Иристэде вопреки ярому желанию ринуться из города прочь. Бросить Рю бороться с тяготами проклятия без опоры на плечо родного человека – или пусть даже не совсем человека – виделось Лирою жестоким даже после всех пережитых разногласий.

Страдая от разлуки, Лирой осознавал, как мучительно одиночество, и не хотел бы оказаться на месте Рю.

Он поставил пузырек на прикроватный столик и без особой радости в лице помог взбить подушку. О здравии Клайда и его жизни в Академии, как обычно, не обмолвился ни словом – это оставалось секретом исключительно двоих.

– Лекарство помогает?

– Как видишь, я все еще здесь, – сухо отозвался Рю.

Он глядел на Лироя с напряженным любопытством, будто собирался о чем-то расспросить его, но размышлял – стоит ли. Заметив к себе повышенный интерес, Лирой сделал первый шаг:

– В чем дело?

– Мне ненавистно твое унылое лицо. Все еще убиваешься из-за девчонки?

– Это не твое дело, – резко отчеканил Лирой, возмущенный высокомерием тона Рю.

– Веришь, что она сбежала из-за преследования? – хрипло рассмеялся тот, казалось, из последних сил. – Такие, как она, преследования не боятся. Девчонка сбежала только потому, что ей было противно находиться рядом с тобой – нелепой насмешкой природы.

Лирой весь задрожал от ярости и с силой сжал кулаки, чтобы подавить поднявшийся внутри жар. Нанесенное оскорбление поразило жестокой правдой, и более того – правдой, звучавшей устами Рю.

– Закрой рот, – угрожающе зарычал Лирой.

– Признай, она слишком хороша для мерзкого кровососа…

– Ублюдок! – вскричал Лирой. – Ненавижу тебя!

Он готов был всадить кулак в насмехавшуюся физиономию Рю, но вовремя остановил себя силой воли и вылетел из комнаты. Гнев, обжигающий изнутри, все более распалялся от осознания, что в гнусных словах брата пробивалось зерно истины.

Лирой – монстр, а в сказках, что так поучительны, у монстров единый конец. И вовсе не тот, что гласил о долгом и счастливом будущем.

Глава 14

Тайны вырываются наружу

«Магия в наши дни – столь хрупкая и неуловимая штука, что встретить настоящего мага – это большая удача, самая захватывающая история в вашей жизни и одновременно самая лживая»,

– Андрир де Маро, из запрещенной книги «Власть огня»

Если бы обыкновенные смертные узрели Небесную академию во всем ее великолепии, то – какими бы разными они ни были в своей сущности – абсолютно все сошлись бы во мнении, что подобное можно пережить только во сне. Хотя справедливее было бы уточнить, что каждый видевший Академию взгляд мог оценить только убранство внутренних помещений и невероятный вид на пылающие розовым бархатом облака за высокими окнами; каков был внешний фасад, не ведал даже Клайд – новоиспеченный ученик, решительно посвятивший жизнь обители магов.

Под высокими стеклянными сводами коридоров, залов, спальных комнат Академии простиралось столько пространства, воздуха и света, отражавшегося от белых мраморных стен, что невольно вызывало ощущение какой-то совершенно иной, блаженной свободы. Возможно, именно такой и следовало быть свободе в небытие – во всяком случае, Клайд рассудил, что небесная обитель находилась не иначе как на недоступном познанию эфирном уровне мира.

Воистину – как сон. Порождение воображения.

Клайд чувствовал, как магия расходилась по его телу теплой волной, и учился становиться с ней единым целым. Наставник – уже взрослый магистр колдовского искусства, тем не менее сохранивший свежесть и энергию молодости, представлял собой классический образ мага Академии: исполненный тайных знаний взгляд, одежда, расшитая жемчугом и золотыми нитями. Маг вписывался в класс с золоченной мебелью, словно был неотъемлемой его частью. Справедливости ради, всю роскошь, которую можно представить при описании Небесной академии, следовало определить как «сдержанную».

Клайд тем временем приходил к осознанности. Бушующая прежде внутри него сила начала демонстрировать удивительно уживчивый характер, стоило оказаться в стенах магического заведения. Клайд прислушивался к наставникам со всем вниманием и показывал себя старательным учеником. Вряд ли тот, кто всю жизнь искал возможность узнать загадку своей природы, вел бы себя иначе. И хотя к сложным техникам колдовства Клайд еще не был готов, он оставался горд тем, что смог приручить неутомимую энергию и заставить ее медленно растекаться до легкого покалывания на кончиках пальцев. Он проходил азы владения магией и даже представить не мог, на что будет способен через год.

Дверь в класс бесшумно отворилась. На пороге появился покровительствовавший Клайду старец – магистр Эймери в ярком шелковом балахоне цвета закатного солнца. Увидев, как протеже усердно устанавливает связи с самим собой, Эймери виновато кивнул.

– Прошу прощения, что прервал урок.

– Мы как раз заканчиваем, – ободряюще улыбнулся ему маг-наставник. – Клайд сегодня достаточно потрудился.

Выйдя из состояния транса, Клайд отправился следом за Эймери, верно ощущая, что тот искал с ним разговора. Маг шел по белокаменному коридору, заложив руки за спину, и являл собой олицетворение спокойствия и порядка. Клайд не решался заговорить первым.

– Как занятие?

– Весьма плодотворно.

– Что-то гложет тебя? – с прозорливостью, свойственной умудренному опытом старцу, Эймери быстро распознал в его лице зачатки смятенного чувства.

– Почему вы заметили меня только сейчас?

– Мы следим за порядком в мире, – все в той же спокойной манере отвечал Эймери, – за течением жизни и развитием цивилизации, но мало внимания обращаем на людей как на отдельно взятые единицы. Носителей магии не земле весьма немного, и все проявляют себя в разных возрастах. Тебе долго удавалось подавлять силу либо же прибегать к ней столь неумело