Кому в морду? - Вячеслав Ипатов

хотелось. Противник смог меня перехитрить и пусть не победил, но причинил много больший ущерб, чем ожидалось. Из восьми десятков существ, бывших в отряде, убиты оказались тридцать два. И пусть часть из них удалось сразу воскресить, а других поставить на ноги должны были анубы из подкрепления, как раз в этот момент двигавшиеся на соединение с нами, отнюдь не всех было реально вернуть к жизни. Многие тела оказались изуродованы настолько, что воскрешение становилось невозможным. И главное было в том, что я сам сознательно пошёл на такие потери.

В том смысле, что когда мне поступила информация о близком отряде противника я мог бы скомандовать отступление, но делать это не стал. Решил пойти на потери ради того, чтобы уничтожить неприятеля. Ведь иное могло обернуться новой игрой в «кошки-мышки», где вполне реально было упустить врага, получив совершенно неожиданный удар в спину. В конце концов именно это едва не случилось в нынешней ситуации. Враг умудрился неким образом парализовать моего разведчика, благодаря чему подобрался крайне близко к расположению отряда Агнес. И если бы не моя паранойя, заставившая направить на разведку Кередвина, неприятель обрушился бы на спящий отряд, гарантированно уничтожив всех. Этого я допустить не мог, потому и отдал приказ Агнес готовиться к обороне. И теперь пожинал плоды.

Впрочем, плодами были не только мои потери. Зрительно на поляне трупов клаконов валялось много больше чем моих подчинённых — почти две сотни. Звучит мощно, хотя надо понимать, что большинство убитых в этой точке существ были совсем слабыми созданиями. На уровне обычного пехотинца. Сильных, сравнимых с теми же хирдманами набралось лишь десятки три. А мощных, подобных эйнхерию, вовсе всего одна, та самая гигантская образина, командовавшая этой массой. Пожалуй, если бы не возможность воскресить часть из павших существ, потери мои и противника оказались бы почти равны. Впрочем, даже если бы я лишился стольких юнитов, то не потерял бы боеспособность. Чего точно нельзя сказать об атаковавшем меня игроке. Тот утратил почти два недельных найма существ. Это должно было являться половиной от того числа, что состояло на его службе. А так как противник не мог оставить свой замок без защиты, то он разом перестал представлять для меня угрозу. В таком разрезе потери уже не казались критическими, хоть и были неприятны.

Прервал мои размышления вызов от незнакомого абонента. Который я разумеется принял, специально встав в правильном ракурсе. Так что желавший со мной поговорить игрок обнаружил картину минотавра, сидевшего на трупе самого здорового клакона. Я ещё и улыбался, демонстрируя счастливую рожу.

— Привет, привет! — поздоровался с игроком с асбестово-белой кожей и неестественно яркими синими глазами. Во всём остальном, кроме этого, он выглядел как обычный человек, но это было не так. На самом деле передо мной предстала лишь человеческая внешняя оболочка, за которой скрывался инстектомастер, имевший куда больше общего с насекомыми, чем стоило бы.

— Привет, — мрачно ответил он. — Я хочу поговорить о мире.

— Не интересно, — произнёс с той же улыбкой.

— И мы никак не можем договориться?

— Нет. На будущее, выбирай иную расу. Если бы ты руководил эльфами, светлыми людьми, зверолюдьми, викингами — шансы бы были.

— Учту, — был дан сухой ответ.

На этом разговор и завершился. Коротко, без особой пользы, обычно именно так всё и заканчивается для новичков. Получить замок для старожила во многих случаях бывает выгодней, чем брать к себе нового соклановца. И даже для нас, не желающих значительного расширения территории больше интересен грабёж, чем какие-то соглашения с инсектомастером. Тем более взять себе добро можно и без разрешения владельца. Пожалуй, он может лишь на зло нам разрушить свой замок, спрятав ресурсы в Хранилище. Тогда получить их не выйдет. Но так поступают удивительное малое число игроков. Большинство цепляются за надежду, сохраняя свои замки в целостности. Так что в этом смысле конкуренты в лице Серых Топоров для нас опасней. Вот с ними за добычу придётся поспорить. И к слову о всей этой ситуации. Думая о Серых Топорах и инсектомастере, о его звонке, в голове забрезжила одна интересная идея, настолько завлекательная, что я не смог держать её в себе, немедленно уже сам направив вызов одному абоненту.

— Ярвен, ты знаешь, который сейчас час? — спросил злой заспанный инквизитор.

— Час крови и разрушений, я полагаю, — ответил ему, усмехаясь, демонстрируя картину бойни за своей спиной. — Как видишь, пока ты спал, я качался!

— Внушает, — произнёс Энквуд уже более спокойно, с интересом осматривая представленную картину. — Но неужели ты разбудил меня только ради этого? Похвастаться мог бы и утром.

— Нет, конечно. Я хотел обсудить с тобой одно дело, не терпящее отлагательств. Как ты видишь, наш противник сделал свой ход. Он руководит клакенами, так что как союзник нам не интересен. И, что важно, немалая часть его войска сейчас покоится на этой поляне. А это значит, гарнизон замка теперь не так и велик. Он не сможет дать отпор нашей воздушной армаде. Мы уже сегодня способны долететь до вражеской крепости и захватить её. Но только в том случае, если твои драконы будут с нами. Что скажешь?

На несколько мгновений повисла тишина, а потом на лице Энквуда отразилась кровожадная усмешка, ничуть не уступающая моему боевому оскалу.

— Я в деле, — дал он ответ.

Инквизитор не просто позволил использовать драконов, но пошёл ещё дальше, потребовав личного участия в будущей операции. И против этого я возражать не стал. Ведь, пусть это немного увеличило время, необходимое на подготовку к вылету в сторону замка противника, но Энквуд имел право на веселье. Да и малый отряд паладинов с рыцарями, которых он собирался взять с собой, нам уж точно помешать не мог. Как и несколько анубов с шаманами, которых я смог впихнуть в качестве пассажиров на оказавшихся рядом со мной двух драконов. В итоге же вышла пара более чем мощных отрядов, к трём часам ночи вылетевших в сторону предполагаемого местоположения замка противника. Гарпии устремились туда же ещё раньше, обеспечив нас дополнительной информацией.

И вот что я скажу, движение по воздуху не сравнимо с перемещением по земле. Пробираясь через лес, мы вынуждены