Ты пахнешь как спасение - Эллин Ти

знать не знаем друг друга. Но за весь день, который включает в себя три пары, я успеваю нажаловаться Артуру и на маму, и на Олега и даже рассказать, что, возможно, у меня будет шанс сбежать, потому что есть мужчина, который готов мне помочь…

– Я надеюсь, что все получится, – признаюсь ему.

– Кать, ты только будь аккуратной, пожалуйста, – волнуется Артур. – И, может, все-таки я попрошу отца о помощи, а?

– Не надо, я… Я не хочу напрягать сразу кучу людей, это может только помешать. Но мне очень приятна твоя забота. Ты хороший…

Я мало говорю ему этого, потому что просто не привыкла, но… Хочется иногда вот так сказать правду. В моей жизни мало хороших людей, я хочу ценить тех, кто есть.

– Выходи за меня замуж тогда, – вдруг улыбается он ослепительно. Я в таком шоке смотрю на него после этой фразы, что около минуты даже не могу сформулировать никакого внятного ответа. Такие шутки вводят меня в ступор. – Раз хороший. Вот если в своего спасителя не влюбишься, я тебя замуж заберу.

Он же шутит?

– Не влюблюсь, – фыркаю. – Он сильно старше, да и…

Я не договариваю, что «да и», потому что моя мысль может прозвучать очень странно. Но я просто хочу сказать, что вряд ли самого Давида я смогу заинтересовать, так что… Точно нет.

– Тогда выйдешь за меня?

– Тогда спроси попозже, – отшучиваюсь, отвечая на его широкую улыбку, и делаю вид, что решаю послушать лекцию, хотя до этого не уделила ей ни минуты своего времени.

Наверное, мы все-таки еще очень мало общаемся, чтобы я могла понять или хотя бы оценить такого вот рода шутки. Я понимаю, что он не зовет меня замуж по-настоящему, конечно, но вдруг это какое-то признание в симпатии, которого я просто не поняла? Боже, да я сижу сутками в заточении с идиотским отчимом, я не умею общаться с ровесниками, у меня нет друзей! Конечно, я не поняла…

Он вроде не говорит ничего больше, но и на мой ответ не обижается, так что, когда пары заканчиваются, он приобнимает меня на прощание и мы расходимся до завтра, а потом я выхожу из аудитории и снова делаю вид, что ни с кем не общалась, чтобы моему охраннику нечего было доложить Олегу.

Домой не хочется вообще. Воспоминания о вчерашних касаниях самого ужасного человека в моей жизни вдруг вспыхивают на коже. Мне кажется, что он оставил на мне несколько ожогов, там жжет и горит: больно, неприятно, отвратительно. Тру плечо ладонью через куртку, пытаясь прогнать фантомные ощущения, и чем ближе к дому, тем мне становится хуже. Мне кажется, что, если я его увижу, меня вырвет от нервов. Или я просто упаду в обморок.

Я катастрофически сильно боюсь одиннадцатого апреля. Он этой ночью прямо дал понять, что собирается со мной сделать в тот день. А если я не смогу вырваться? Если не выйдет отбиться? Это ужасное ожидание дается мне очень тяжело, с каждым днем словно новый слой страхов налипает к коже, закрывает поры, дарит неподъемный вес, из-за которого сложно дышать.

Леня, как всегда, блокирует двери до тех пор, пока мы не заезжаем во двор и ворота за нами не закрываются. Я выхожу из машины с желанием, которое не меняется изо дня в день: проскочить в свою комнату так быстро, чтобы меня никто не заметил и не успел перехватить.

Но…

Но в доме я запинаюсь на первом же десятке шагов. Потому что в гостиной происходит что-то ненормальное. Мама сидит на диване с абсолютно странным выражением лица. Олег сидит рядом с ней злой как черт. А напротив них, в кресле, сидит Давид. С букетом цветов. Красных альстромерий…

Что?

– Эм… привет? – показываю им, что я тоже тут, хотя это самое нелюбимое занятие, что есть в жизни. Ненавижу привлекать внимание, особенно мамы или Олега, но тут что-то подсказывает мне – мимо пройти я точно не смогу. То ли присутствие Давида, то ли букет моих любимых цветов в его руках заставляет меня остановиться, не знаю. Но факт остается фактом – я никуда не иду и не скрываюсь в своей комнате, как хотела еще всего минуту назад.

– Здравствуй, – отвечает Олег, замечает меня первым, и тут же на меня обращаются все три пары глаз. Боже…

– Катюша! – вдруг говорит Давид. Улыбается, встает, подходит ко мне, а я все три шага, что он делает в мою сторону, просто стою столбом и вообще не понимаю, что происходит! – Это для тебя. – Он протягивает мне букет, красивый настолько, что с ума сойти! Я про цветы… Ну, и Давид хорошо выглядит, что уж там. Я не слепая же, в конце концов. – В чем дело? Я пришел забрать тебя на свидание, о котором договорились, с нетерпением ждал встречи, а мне сообщают, что какой-то Александр заберет тебя на другое свидание в семь! Катюш?

Я застываю еще сильнее. Во-первых, Давид ведет себя так, как будто выпрыгнул из экрана, где шла какая-то странноватая комедия. А во-вторых… На свидание? Александр? Я, честно, мало что понимаю, но потом… Давид мне подмигивает! И до меня доходит! Подыграть, когда он подмигнет, боже, точно… Я в таком шоке от всего происходящего, что на самом деле просто сразу не сообразила.

Я в какую вообще сторону-то должна подыграть? Подозреваю, что должна соглашаться с Давидом. Да и тем более свидание с ним, пусть и липовое, звучит в миллион раз лучше, чем с тем противным Александром, который вызывает во мне ровно такие же чувства, что и Олег.

– А я… – пытаюсь быстро сообразить, что ответить. Просто не была готова к такому повороту событий! Он бы хоть предупредил, я бы придумала пару реплик… Но стараюсь быстро взять себя в руки и натягиваю на лицо что-то наподобие улыбки. – А я свое согласие на это свидание с ним не давала! – выпаливаю ему в лицо, не представляя, что меня ждет от Олега и мамы после этого. Но я правда не соглашалась на свидание с Александром! Получила из-за него от мамы по лицу, но… не соглашалась же…

– Дочь, в смысле? – тут же недовольно вопит мама. Даже с дивана вскакивает от злости. – Мы обо всем договорились!

– Это ты договорилась, меня никто не спрашивал, – продолжаю быть смелой и вдруг понимаю, что снова могу использовать неравнодушие Олега и выкрутить его хоть на минимальный плюс! – Олег… можно я не пойду на свидание с Александром? – быстро спрашиваю его.