Плавучие гнезда - Полина Максимова

– В том-то и дело, что нет.

– Но вы-то хоть счастливы? Я ведь забыла вас поздравить с тем, что вы станете отцом. Поздравляю.

– Спасибо, София. Можно вам признаться?

– Конечно.

– Я в ужасе, – сказал он, растерянно улыбнувшись. – Мне безумно страшно.

– Можно и я вам признаюсь? Я безумно хочу мяса. И сегодня я намерена съесть кусок мяса, желательно с кровью.

Петр засмеялся.

– Я привез стейки. Жена сегодня их приготовит. А как же ваш муж? Он мясо не будет, я так понимаю?

– Нет, я хочу его разозлить. Он бросил меня одну в этой ужасной съемной квартире. Он заслужил посмотреть, как я буду наслаждаться животной кровью.

– А эта кровь у вас точно не…

– Думаете, я загрызла кого-то?

Я хотела добавить, что со мной такое бывает, но, открыв рот, чуть не задохнулась из-за сильного порыва ветра. Из рук рвало сигарету, волосы хлестало по лицу, траву прижало к земле, с наших саженцев срывало листья и уносило их прочь из палисадника.

– Шторм начинается! – крикнула я.

Мы оба посмотрели на реку. Черная вода словно кипела в кастрюле на сильном огне – так она бурлила. Мое тело затягивало в этот водоворот, я покачнулась на ослабших ногах. Петр поддержал меня.

– Надо идти в дом, – сказал он.

На телефон пришло оповещение. Этот писк я хорошо помнила по Мурманску – приложение Disaster Alert. Следом пришло смс, видимо от МЧС. Включились громкоговорители, голос, объявляющий «Внимание всем!», уносил ветер, перебивала ревущая река.

– Бежим скорее! – крикнул Петр, схватил меня за руку и потащил за собой.

В глаза летел песок с набережной, и я зажмурилась. Что-то пронзительно пищало, уши закладывало. Палисадник был не таким и большим, но ветер не давал нам быстро добежать до балкона, и мы тащились против него, еле передвигая ноги, под которыми все время что-то путалось – недалеко от нас разворошило мусорный бак. Когда мы переступили порог и закрыли за собой дверь, мне казалось, я потеряла зрение и слух, глаза жгло от песка, в ушах гудело. Или так ощущался контраст между шумом на улице и тишиной дома. Я не могла открыть глаза, и кто-то взял меня за плечи и повел в ванную. Я почувствовала влажное тепло и аромат мыла. Меня наклонили, лица коснулась теплая вода. Я поняла, что мне надо промыть глаза, и сунула руки под струю. Меня колотило, но мои плечи растирали чьи-то руки, пока я умывалась.

Наконец я открыла глаза и увидела перед собой Анну.

– Соня, с вами все в порядке? – Она хмурилась, на ее лбу было много глубоких мимических морщин. Я впервые смотрела на нее так близко, она была совсем не такой, какой я ее обычно видела. Голова закружилась, и я схватилась за раковину.

– Не знаю.

– Присядьте, – сказала она и помогла мне опуститься на пол, сама она присела на корзину для белья.

– Там, кажется, шторм. Но все не так страшно. Угрозы наводнения нет. Но знак плохой. Штормовые нагоны будут теперь все чаще.

– Петр в доме, все хорошо?

– Да-да. С ним все в порядке. Как ваша голова? Петя сказал, что вам в голову прилетела сорванная ветка. У вас царапина. Я сейчас обработаю ее. Как ваши глаза? Вы нормально видите? Ничего не расплывается?

Я ничего не ответила, не могла понять, все ли со мной в порядке. Все расплывалось. Это могло быть от удара, и это могла быть мигрень.

– У вас, наверное, сотрясение. Дайте посмотрю ваши зрачки?

– Скорее всего, это мигрень. Мне надо выпить таблетку, и все будет в порядке. Анна, можно попросить вас приготовить сегодня мне стейк с кровью? Я так хочу мяса.

– Конечно, Соня. Вы пока прилягте. Можно перейти с вами на «ты»? Давай я помогу тебе встать.

Меня привели в нашу комнату. Вокруг суетились Анна и Лев. Анна обрабатывала мою рану на голове, Лев помогал раздеваться.

– Я даже не заметила ветку, я думала, это все холодный ветер. Шторм так резко начался. Все было тихо, и вдруг этот шум. Завыла сирена, и как будто ад разверзся. Столько всего и сразу. Я не успела ничего понять… – говорила я.

Анна принесла мне воду, чтобы я запила таблетку от мигрени, и меня наконец оставили одну, выключив в комнате свет.

Я ворочалась без сна. Ветер пробирался сквозь щели, стекло вибрировало. Анна зашла ко мне и наклеила крестом изоленту на окно. Я закуталась в одеяло с головой, и из-за таблетки от мигрени, как это обычно бывает, ноги стали отниматься, голова тоже будто немела, боль растворялась постепенно. Я запустила пальцы в волосы и почувствовала, как приподнимается каждый волосок, из-за чего кожу чуть покалывало.

С кухни доносился аромат мяса. В комнате совсем стемнело, под дверью протянулась полоска света из коридора. У меня было ощущение, что мне снова одиннадцать. Зимний вечер, полярная ночь. На улице вьюга закручивает вихри снега и заметает свежие папины следы. Он дома. Они оба дома. Мама готовит ужин, папа смотрит телевизор. Я в своей комнате, но скоро меня позовут за стол. Это чувство защищенности и надежности. Пока за окном бушует непогода, дома тепло и вкусная еда. И сейчас я лежала и ощущала примерно то же самое – приятное волнение. Мне хотелось скорее за стол, к Анне и Петру, побыть рядом с их семьей. Если сегодня нас не затопит, то я помогу им сохранить их нормальность, не дам нам со Львом разрушить их брак. Они должны уехать. А я останусь здесь. Проживу еще чуть-чуть так, будто это мой дом. Пару лет возможно – так нам обещают. Хотя бы на пару лет снова обрести подобие дома. Надо продолжить ремонт в комнате, надо сделать ее своей.

Большой жирный жареный стейк на моей тарелке пах кровью. Лев смотрел на меня, но ничего не говорил, жевал свою полбу. Мясо было нежным, волокнистым – Анна прекрасно готовила. Мы с Петром запивали ужин красным вином, Лев поддержал Анну и отказался от алкоголя. Мне это казалось смешным.

Мы выключили свет, расставили свечи. Сидели и тихо ужинали, пока на улице ветер гнул наши саженцы и кружил мусор. Когда о нашу дверь в палисадник что-то громко ударилось, мы все вышли на балкон посмотреть, что творится за дрожащими окнами, – вдруг вода уже подобралась к дому. Я стояла с бокалом вина как на биеннале, глядя на какой-нибудь «Гнев морей». Небо вдали чернело, но вблизи тучи очерчивал лунный свет, будто сам Бог решил нас покарать. За нашими спинами мирно подрагивали