Игры современников. Записки пинчраннера - Кэндзабуро Оэ

На какие же деньги осуществляла деревня-государство-микрокосм свои прямые и тайные закупки? Торговля растительным воском в последние годы перед Реставрацией Мэйдзи способствовала возрождению нашего края, истощенного тремя восстаниями, и накоплению капитала. Тогда же удалось установить прямые экономические связи с Европой и Америкой. Однако ко времени пятидесятидневной войны вывоз растительного воска отошел в далекое прошлое, и его производство пришло в полный упадок. Где же в таком случае удалось деревне-государству-микрокосму раздобыть средства на приобретение всего того, что могло понадобиться в критический момент? При отмене эмбарго на золото и при последующем возобновлении запрета на вывоз золота, осуществленном Великой Японской империей, старики, вложив весь капитал, находившийся в распоряжении деревни-государства-микрокосма, совершали долларовые сделки и получали огромные прибыли. Один из стариков нашего края, специально для этого выехавший в Нью-Йорк, ловко использовав снятие запрета на вывоз золота, успешно осуществлял спекуляцию вплоть до дня возобновления запрета, точно предсказанного ему во сне Разрушителем. Слушая рассказ отца-настоятеля, я никак не мог совместить сложившийся у меня патриархальный облик Разрушителя с обликом современного человека, руководящего спекуляцией долларами. Это был прекрасный пример того, как посредством психологического механизма сна осуществляется слияние воедино древности и современности. Если вдуматься в то, что спекуляция долларами, ставшая возможной благодаря осведомленности по поводу конъюнктуры рынка, позволила создать прочную экономическую базу для ведения пятидесятидневной войны, начавшейся примерно через пять лет, то станет ясно: действительно, это идея Разрушителя, представлявшая собой одно из звеньев плана войны.

Могучий бульдозер направился к тому месту у выхода из горной впадины, где когда-то громоздились огромные обломки скал и глыбы черной окаменевшей земли, к самому узкому участку, именуемому теперь горловиной, и стал подрывать с двух сторон нависшие над долиной скалы. Однако до окончания подготовительных земляных работ полностью перекрывать реку запрудой было нельзя. Иначе жители в деревнях и городах, расположенных в нижнем течении, сразу же догадались бы, что в верховьях происходит что-то неладное, да и под напором воды воздвигаемая плотина была бы смыта. Тогда женщинам и детям долины и горного поселка поручили очень важную для осуществления всего плана работу, которая была им под силу. Они рубили в лесу бамбук и, состыковывая стволы, изготовляли трубы длиной в тридцать метров. Потом собирали их в связки по десять штук, которые бондари, проявляя удивительную сноровку, стягивали обручами. Разумеется, состыковка длинных труб тоже осуществлялась под руководством бондарей. Пятьсот таких труб уложили на дне реки в самой узкой части долины, где прежде была Большая запруда, устроенная Разрушителем. И пока бульдозер не засыпал горловину землей и плотина не была завершена, воды реки стремительно неслись по бамбуковым трубам. В детстве, сестренка, я слышал рассказ о том, что эти трубы, использовавшиеся в пятидесятидневной войне, до сих пор лежат на дне глубокого омута ниже по течению. Ребята по секрету говорили мне, что в них живут сотни угрей. Они, правда, даже не пытались искать эти бесчисленные скопища угрей и ограничивали свои экспедиции районом Большой запруды. Лишь таинственные отголоски пятидесятидневной войны сохранились в легендах, которые ходили среди ребят.

Пока женщины и дети делали порученное им дело, стремительно продвигались вперед и земляные работы. Там, где при основании деревни-государства-микрокосма вход в долину преграждали огромные обломки скал и глыбы черной окаменевшей земли, была сооружена прочная плотина, не уступавшая по высоте той, что была здесь в давние времена. Так называемая горловина, где находилась конечная остановка автобуса, идущего в нашу деревню – сейчас эта дорога пришла в негодность, – во время пятидесятидневной войны выглядела совсем иначе. Рельеф горловины, образовавшийся в результате взрыва, устроенного Разрушителем в период созидания, был полностью изменен другим взрывом, когда в самом начале пятидесятидневной войны взлетела на воздух плотина, а после окончания военных действий командующий армией Великой Японской империи, якобы уверившись, что горловина препятствует осуществлению надзора над горной впадиной, тоже с помощью взрывов расширил ее еще больше.

По сравнению со взрывом и ликвидацией его последствий – а это было грандиозное предприятие, сравнимое с передвижкой гор, – сама пятидесятидневная война представляется незначительной военной операцией. Ради чего же изнуренных войной офицеров и солдат уже после того, как деревня-государство-микрокосм погибла в результате войны, обрекли на такой адский труд? Возможно, чтобы с помпой возвестить: войска действительно вошли в эту укрытую в горах долину и были расквартированы там, но лишь для того, чтобы, готовясь к войне в Китае, которая вот-вот должна была начаться, провести в горной впадине, своим рельефом напоминающей будущий театр военных действий, большие маневры – настолько грандиозные по своим масштабам, что даже изменился рельеф местности. Но, может быть, командир роты, которому это было поручено, бросая измученных войной офицеров и солдат на выполнение такой огромной и фактически бессмысленной работы, руководствовался еще какими-то соображениями, имевшими магический смысл? Люди, живущие в долине, придерживались антигосударственных взглядов, что было выше разумения верноподданных слуг Великой Японской империи; и все эти люди: старики и молодежь, мужчины и женщины – оказывали сопротивление. Так вот, чтобы предотвратить повторение столь ненормального явления в будущем, необходимо было извести гнездящийся в горной впадине дух непокорства… Ради этого, мол, и было все совершено.

Теперь я задумываюсь вот над чем: не оказала ли и в самом деле магического действия их разрушительная работа, порожденная темным страхом, сродни тому, который движет людьми, когда они забрасывают камнями уже убитую змею? Со времени поражения в пятидесятидневной войне и по сегодняшний день продолжается упадок нашего края. И упадок этот привел к тому, что за последние двадцать лет в долине и горном поселке не родился ни один ребенок.

Жители деревни засыпали то место, где с двух сторон почти вплотную подступали друг к другу скалистые склоны, поросшие дикой азалией, – таким оно было до того, как его взорвали во время