Игры современников. Записки пинчраннера - Кэндзабуро Оэ

– Чуднó, чего здесь отец делает? Вроде бы смотрит на нас, а вроде бы и нет. И не подходит. Может, это мы сон видим? – сказала жена Живодера, не столько обращаясь к детям, сколько разговаривая сама с собой – только повернувшись в их сторону.

Еле различимая фигура постепенно теряла очертания, пока не исчезла совсем. Призрак Живодера появлялся и исчезал в тот вечер много раз, пока они добирались до места, где был разбит лагерь. Жена Живодера набралась смелости и пошла к старикам в штаб, руководивший боевыми действиями. Тогда отец-настоятель, опираясь на свои знания, почерпнутые из мифов и преданий нашего края, гораздо более доскональные, чем у стариков, объяснил ей, что означает появление призрака.

Живодер героически сражался, пока не попал в плен, докладывали его боевые товарищи по диверсионному отряду; но прежде, чем его схватили, он, наверное, был тяжело ранен и, как это ни печально, сейчас, видимо, уже мертв, хотя разведке нашей ничего об этом не известно. Скорее всего, душа Живодера из сострадания к родным и собаке, которые не знают о его смерти и продолжают ждать, решила сообщить им, что он умер и ждать его возвращения бессмысленно. Кроме того, Живодер хотел, чтобы семья отслужила молебен за упокой его души. Потому-то он и явился своим близким, но, опасаясь, что напугает их своей явственностью, предстал едва различимым. Он, должно быть, показывался несколько раз, пока не убедился, что они догадались о его смерти. В прошлом неоднократно бывали случаи, когда душа умершего являлась вновь и вновь. Существует немало прецедентов, которые научили нас правильно на это реагировать. Необходимо подать знак душе покойного: «Все понятно, теперь мы узнали о твоей смерти», но при этом демонстрировать это слишком явно тоже недопустимо – ведь существует табу на все, что касается границы между жизнью и смертью. Любая опрометчивость может лишить покоя душу умершего. Поэтому в данном случае наиболее естественным было бы вести себя так, будто призрака не видишь, но при этом постараться умиротворить душу Живодера, дав ему понять, что догадываешься о его смерти. Если призрак и на другой день появится, нужно спокойно и обстоятельно повторить все снова. И вести себя так надлежит до тех пор, пока душа Живодера не обретет покоя и не проследует по естественному пути, предначертанному всякому человеку после смерти…

– Я думаю, мы ни одним движением не должны показывать, что видим отца! – решительно заявила жена Живодера, печально опустив голову. – Если мы откликнемся, он такой человек, что позовет к себе нас всех, даже собаку. Уж я-то знаю! А если мы покажем, что так быстро забыли о покойном, он, пожалуй, обозлится и накличет беду на нас или на собаку! Нужно показать ему, что мы постепенно начинаем верить в его смерть.

По ночам призрак Живодера ни семью, ни собаку не пугал – то ли не желая нагонять лишнего страху, то ли понимая, что в такое время, да еще со сна, едва различимое привидение заметить трудно. И лишь днем призрак Живодера, его семья и собака сосуществовали рядом, как это было до его смерти. Чтобы не втягивать в эту историю соседей по лагерю, а также заботясь о добром имени Живодера и щадя чувства этого человека, при жизни интровертивного, его жена поставила палатку поодаль от всех остальных. Собаку она посадила на цепь – когда появлялся призрак, та его облаивала, но подбежать к нему не смела. Стоило показаться призраку, как его жена обращалась к детям и собаке с такими словами:

– Что с нашим отцом? Может, он уже умер? Если умер, мы будем молиться, чтобы путь его в иной мир был спокойным. Через лет двадцать-тридцать я тоже отправлюсь туда, к нему.

Вскоре на оружейном заводе ей сделали дощечку, на которой она написала имя покойного. За накрытым столом женщина всегда оставляла для него место, постоянно молилась за упокой его души – так она старалась умиротворить призрак Живодера, плававший в желтовато-зеленых сумерках девственного леса. Призрак в охотничьей шляпе и спортивных брюках, касаясь палой листвы ботинками, столь удобными для велосипедной езды, с каждым днем становился все прозрачнее, появлялся все реже и наконец вовсе исчез.

Пока шла эта дипломатическая игра между призраком Живодера и его женой, пятидесятидневная война продолжалась – шли ожесточенные бои. Безымянный капитан, вынужденный скрывать поражение в операции «Охота в горах», пытался убедить подчиненных в том, что единственный пленный, хоть и тяжело раненный, был еще в силах сообщить ряд ценных сведений, из которых удалось выяснить истинное положение дел в армии мятежников, и это позволяет рассчитывать на успех операции в дальнейшем. С этой целью Живодера в течение пяти дней после смерти выдавали за живого, и, возможно, именно потому, что смерть его утаивалась вражеской армией и душа не находила успокоения, витая между небом и землей, призрак постоянно появлялся перед семьей и собакой.

Продолжая таким образом обманывать подчиненных и армию мятежников, укрывшуюся в лесной чаще, Безымянный капитан тем не менее, как инициатор этой военной операции, должен был признать, что все его действия до сих пор были ошибочны и бессмысленны. Нагромождение ошибок особенно отчетливо проявилось в грандиозной операции «Охота в горах» во время всеобщего наступления. В тот день армия Великой Японской империи потеряла двенадцать человек убитыми, а мятежники недосчитались всего одного пожилого бойца, который, потеряв голову, ворвался в боевые порядки противника. И если бы армия Великой Японской империи самым решительным образом не изменила характер боевых действий, она бы потерпела полное поражение. Но вместе с тем осознание необходимости изменения тактики, ставшее неизбежным в результате цепи поражений, привело к моральному разложению среди солдат.

Безымянный капитан, основываясь