Кто наблюдает ветер - Ольга Кромер

Облако быстро ползло вниз, распадаясь на множество темных точек, больших и маленьких, и каждая точка тоже катилась вниз, обгоняя облако, перебивая ровный глухой гул громким хлестким «т-таа-х», «т-ттахх». «Камнепад!» – крикнул экскурсовод. Автобус медленно, осторожно пятился назад. Одна из черных точек, вырастая на глазах до размеров огромного валуна, пронеслась совсем близко и рухнула на дорогу прямо перед автобусом. Испугаться они не успели, все кончилось быстро, но страшное это ощущение неотвратимости, неизбежности того, что сейчас случится, Марго запомнила навсегда, и сейчас оно к ней вернулось.

В воскресенье утром с лыжами в руках и рюкзаком за спиной она отправилась на вокзал. Купила билет, вышла на перрон, заметила на другом его конце Женю с Яшей, но подходить, как и договаривались, не стала. День был ясный, безветренный, с легким морозцем, вагон плотно заполнился лыжами и лыжниками, и всю дорогу она развлекалась, пытаясь угадать, кто из них окажется вместе с ней на таинственном празднике. Может, вот эта приятная пожилая пара в толстых, домашней вязки свитерах с оленями? Или три парня-студента, всю дорогу обсуждавшие вредного препода? Или мама с дочкой, одинаково крепкие и румяные, в одинаковых синих шапочках с пушистыми помпонами? Понять было невозможно, во всяком случае, она не могла и стала думать о том, как это странно, что собакам все равно, какой породы встреченная ими собака, каурые лошади вряд ли считают пегих вторым сортом, и только люди тысячелетиями с непостижимым упорством продолжают делить друг друга то на белых и черных, то на эксплуататоров и эксплуатируемых, то на русских, татар и евреев.

Сойдя с электрички, она встала на лыжи, сделала круг вокруг меньшего из озер. На перешейке между озерами она свернула с лыжни к детскому сказочному городку, почти полностью ушедшему под снег. Торчали только крыша горки и огромная деревянная голова в шишаке. Снег доходил голове до глаз, и казалось, что на нее надели белую медицинскую маску. Возле головы, у воткнутых в снег лыж стоял плотный невысокий человек в стеганой куртке и смешной конькобежной шапочке. Он ел большую ярко-оранжевую урючину, откусывал крошечные кусочки и долго сосал, еще несколько урючин он держал в руке. Марго медленно проехала мимо, внимательно на него глядя. Он едва заметно кивнул, и она покатила дальше, туда, куда вела свежепроложенная неглубокая лыжня. Проехала, нагнувшись, под тяжелыми низкими еловыми лапами и попала на утоптанную снежную поляну. Несколько детей и взрослых катили в центр поляны огромный снежный ком, два бородатых парня пытались разжечь костер, очень высокий и очень худой человек прилаживал к воткнутым в снег лыжам израильский флаг. Пожилая женщина, сидя на раскладном стуле, разбирала большую сумку. Было очень странно думать, что все люди вокруг – евреи, собравшиеся праздновать какой-то неведомый ей еврейский праздник. Еще более странно было думать, что она с ними, как Маугли, одной крови.

Снежный ком докатили до середины, укрепили. Два парня, так и не сумевшие разжечь костер, взяли лыжу и снесли ею как бритвой верхушку кома. Получившуюся плоскость утрамбовали, покрыли клеенкой, женщина с сумкой сделала знак Марго, вдвоем они притащили сумку к снежному столу, достали из нее изрядно потрепанный походный набор, разложили по алюминиевым тарелкам и мискам сухофрукты и орехи. Высокий худой человек наконец приладил флаг, вышел в центр поляны, поднял руку, сказал негромко: «Евреи!» Все притихли.

– Есть красивая еврейская легенда, – продолжил он. – Согласно ей, Всевышний даровал людям праздник Новый год, Рош а-Шана, как возможность искупить грехи и начать жизнь сначала, с чистого листа. Деревья, увидев это, преисполнились зависти и просили Всевышнего о даровании такого же дня для них. Всевышний согласился и назначил деревьям пятнадцатый день месяца шват как Новый год для деревьев. Это время, когда зима начинает отступать, а деревья готовятся проснуться в ожидании весны. В наших краях до весны еще далеко, но мы празднуем сегодня наш еврейский праздник вместе с евреями всего мира. Хаг иланот самеах, хевре![8]

Он поднял высоко армейскую зеленую фляжку, сделал пару глотков.

– Очень романтично, Гриша, – брюзгливо сказал пожилой полный мужчина с отечным лицом, стоявший немного поодаль от всех, прислонившись к голому березовому стволу. – Но вообще-то пятнадцатое швата было утверждено еврейскими мудрецами как время отсчета сельскохозяйственных работ. Это нужно было знать, чтобы правильно высчитать храмовую десятину.

Высокий нахмурился, но люди вокруг засмеялись, и он махнул рукой, взял со стола горсть изюма и пошел к толстяку под березу.

– Так уж мы устроены, – поймав взгляд Марго, улыбнулась пожилая женщина. – Все время спорим. Может быть, за это нас и не любят, что мы всюду лезем со своим мнением.

– А если бы мы молчали, то нас любили бы? – спросила Марго, и снова странное чувство царапнуло ее, словно это небрежно брошенное «мы» притягивало ее куда-то, пристегивало, приклеивало как клей-момент.

– Как знать, – вздохнула пожилая женщина. – Меня зовут Клара Моисеевна. А вас?

– Ри… на. Рина Рихтер, – сказала Марго, чувствуя, как краска приливает к щекам.

– Какое хорошее имя. Мою бабушку звали Рина. Сестру в честь нее назвали. Но она замужем за гоем, так что переделалась в Екатерину.

– За кем замужем? – не поняла Марго.

– За гоем. За неевреем, – удивленно пояснила Клара Моисеевна.

– Вы ее осуждаете?

– Каждому свое, – пожала плечами женщина. – У нее хороший муж, хорошие дети. За что мне ее осуждать? Да и что ей с моего осуждения, ни холодно, ни жарко.

– Но она ушла… из евреев.

– Из евреев нельзя уйти, деточка. Дети ее уже не совсем аиды, конечно, они Кузнецовы, русские. Зато поступили в университет, сын в аспирантуре остался.

– Тогда почему же вы… здесь?

– Каждому свое, – повторила женщина. – Ей – Кузнецов Александр Петрович, мне – Фрайерман Исаак Соломонович. Каждому свое. Кстати, вы замужем?

– В разводе, – Марго улыбнулась ей и пошла вдоль полянки. Женщина ей не понравилась, и рассуждения ее не понравились, как никогда не нравилось ей покорное приятие жизни и судьбы. Дойдя до Жени с Яшей, стоявших в центре небольшого кружка, она собралась было поздороваться, но высокий худой мужчина, вернувшийся в середину поляны, снова поднял руку и сказал:

– Друзья! У нас есть и еще один повод для радости. Яша и Женя Брюкнеры вчера получили разрешение. Ура! В будущем году в Иерусалиме всем нам!

– Разрешение, разрешили, разрешено, – зашелестело по поляне. Марго протиснулась в центр кружка, сказала Жене:

– Поздравляю.

Сияющая Женя обняла ее, схватила за руку, подвела к кудрявому, подвижному парню в очках с очень сильными линзами, сказала:

– Илья, познакомься, это Рита. Она через нас