Хранители Севера. Хаос - Оливия Мун

равновесия, но Вейт, даже не оглянувшись, ударил его резко отведённым локтем прямо в солнечное сплетение. Воздух с силой, со свистом покинул лёгкие асура, он болезненно ахнул, покачнулся, но, к собственному удивлению, устоял на ногах, судорожно глотая воздух.

— Отвлеки! — хриплый, напряжённый голос Виргара едва перекрывал непрекращающееся рычание.

Вейт зарычал в ответ, его мышцы вздулись твёрдыми буграми под мертвенно-бледной кожей, он был готов к новой, ещё более яростной и безрассудной атаке. Его безумные алые глаза метались между двумя фигурами, выискивая малейшую слабину. Джастин, превозмогая боль в солнечном сплетении, сделал резкий, бросающийся в глаза шаг вперёд, привлекая его внимание исключительно на себя.

— Вейт! — крикнул он громко и чётко, заставляя того встретиться с ним взглядом. — Это я! Ты меня знаешь. Посмотри на меня! Очнись!

Хаос внутри него взвыл в ответ, восприняв это как прямой вызов, как угрозу. Он качнулся вперёд, длинные чёрные когти блеснули в искажённом свете барьера, готовые разорвать. Воздух сгустился от магической энергии, стало трудно дышать. Вейт занёс руку для удара. Ещё один шаг, и Джастин оказался в смертельной зоне досягаемости, лицом к лицу с искажённым яростью лицом друга. В этот решающий миг, используя долю секунды, пока всё внимание Вейта было приковано к юноше, Виргар метнулся вперёд. Он действовал молниеносно, без единой лишней мысли: обхватил того за плечи сзади, захватил его дёргающиеся, извивающиеся руки в мощный стальной замок и, используя весь свой вес и инерцию, с силой, не оставляющей сопротивления, свалил на холодный каменный пол. Тот взревел, но не от боли, а от ярости, изогнулся неестественной дугой, пытаясь вырваться из стальных объятий, но в тот же миг Джастин бросился сверху, навалившись всем телом, помогая удерживать бьющееся в истерике, одержимое тело.

— Держи его! Крепче! — крикнул Виргар, с трудом блокируя дёргающиеся, нечеловечески сильные руки юноши.

Вейт бился в их руках, будто в конвульсиях, мышцы судорожно сжимались и разжимались под тонкой кожей. Дыхание было рваным, хриплым, наполненным низким животным рыком, не оставляющим места для разума, для воспоминаний.

— Вейт! — громко, но уже не криком, а низким, удивительно мягким и в то же время твёрдым голосом произнёс наставник, давя на его плечи всей своей тяжестью. — Слушай мой голос, слышишь меня? Слушай только его.

Юноша дико выгнулся, губы обнажили заострившиеся зубы. Из горла вырвался хриплый, бессильный звук.

— Всё кончено, — тихо, почти на ухо заговорил мужчина, удерживая его крепко, но теперь уже не причиняя вреда, не пытаясь сломать, а лишь сдерживая. — Больше нет боли, понимаешь? Нет никакой угрозы. Всё уже позади. Ты больше не должен сражаться, можно остановиться. Просто отпусти эту ярость.

Он склонился ещё ближе, почти касаясь лбом его лба, заглядывая в самые глубины этих пылающих алым, безумных глаз. В них всё ещё бушевала буря, ярость искажала черты, но где-то в самой толще кровавого, густого тумана пробивались первые, робкие, неуверенные проблески осознания.

— Ты не один, Вейт, мы с тобой. Слышишь меня? — голос был ровным,