Парейдолия - Константин Владимирович Вершинин

* * * * *

В парке на Чистых прудах было людно. Переодетый в гражданское Анатолий сидел на лавочке и потягивал безалкогольное пиво неторопливо поглядывая на людскую суету. Присевший рядом Алексеенко закряхтел, поправляя всё ещё перебинтованную руку.

– Что, как она, лучше хоть? – безучастно спросил Горчаков.

– Лучше. Вот, к врачу сейчас бегал, менял слои, говорит, на днях снимут повязки. Почти не болит, но пока тревожить нельзя. Но по всей видимости, рубцы останутся.

– Эх, Гриша, это подарок тебе на всю жизнь.

– Ага, на память. И бедро всё не проходит, синячище там капец, видать серьёзно я на ту ветку напоролся.

– До свадьбы заживёт.

– Хех… – капитан усмехнулся и замолчал. Затем, глядя куда-то вдаль, спросил:

– Так что значит, правда что ли наш герой на Нобеля тянет?

Горчаков поёжился.

– Не знаю, Гриша, не знаю… всё со слов профессора. Но в любом случае парень талантлив, несомненно. Я слушал Луговского, пытаясь переварить, то, что он мне сказал… всё это очень странно, если честно. Верить ли – я не знаю. Все эти гистограммы, суперструны, М-теория, бог весть что. С одной стороны, наша задача просто поймать его и завести дело, но с другой…

– Что с другой?

– Кто он. Что он. Знаешь, никогда в моей практике меня так не интересовала личность подозреваемого, как сейчас.

– А как меня-то.

– Я серьёзно. Вот какие мотивы у него, а? Ведь с такими знаниями действительно мог уже стать новым Эйнштейном в каком-нибудь, в Кембридже преподавать, исследовать, а чем занимается? Ерундой какой-то, опасной, глупой ерундой! И зачем?..

– Ты же говорил, он в психушке лежал?

– Ну, много кто лежал, это не объяснение. Тем более не по шизе, а нервный срыв, что-то типа того. Это навряд ли объясняет его поведение. Да и в конце концов, раз копии программ с ним, почему он не уедет из России и гадит от куда-нибудь из-за бугра? Почему он остаётся здесь, продолжая рисковать?

– Ох, знаешь, Толя, ты себе этих вопросов можешь сотни задавать, и всё же я рекомендую тебе не ломать сейчас голову. Наше дело поймать, а допрос уж всё покажет.

– Это понятно. Просто ещё раз напоминаю нам же, что имеем дело с человеком, которого надо беречь, как это ни странно звучит.

– Выходит, что да. Хотя жаль, я бы при встрече с удовольствием пристрелил.

– У тебя ещё будет кого.

Горчаков встал с лавочки и указал жестом на дорожку. Алексеенко тоже поднялся и они медленно пошли вдоль бульвара. Снующие дети, кричащие подростки, целующиеся парочки, прибухнувшие мужички и неспешные старушки огибали потоком медленно идущих сотрудников ФСБ, словно пытаясь их закружить, увлечь вместе с собой, вырвав из пут старых, застоявшихся мыслей.

– А знаешь что, Толя. – сказал капитан. – Если всё, что говорил профессор правда, быть нашему пациенту на службе… у нас.

Горчаков шёл молча сжав зубы и сосредоточенно глядел вперёд.

– А что ты думаешь, его ожидает? Посадить, вот так вот, как всех, это вряд ли. А Ватутич да генеральный уж точно такую рыбу не отпустят, самим пригодится. Эй, чего молчишь? Разве не согласен? Такие мозги, да на службе Родины, разве не вариант?

– Родины, ага… – еле слышно промолвил Горчаков и продолжал задумчивое движение, пустым взглядом впиваясь в асфальт.

– Хм, что-то гляжу, ты не рад. Ну да ладно, это уж всё равно не мы решать будем, наше дело маленькое.

Анатолий ничего не сказал, допил бутылку и выкинул в урну.

– Знаешь, мне домой пора. Устал сегодня.

– Что-то резко ты. Ну ладно, как хочешь, до завтра.

Горчаков пожал капитану руку и быстрым шагом пошёл в сторону остановки.

Утро для майора началось позже всех и в рабочем кабинете он был только к полудню. Неспешно разложив свои вещи и включив компьютер, Горчаков приступил к написанию плана нового слежения и перехвата своего главного подозреваемого. Сопоставив новые данные и проанализировал информацию он принялся перечислять возможные места появления Рябы, а также способы детекции его мобильных устройств. На основании данных, полученных от Ницмана, мобильное устройство с высокой долей вероятности будет обнаружено при первом выходе в сеть. То, что после последней погони он не залёг на дно, не скрылся, но даст о себе знать, и очень скоро, сомневаться не приходилось. Психологический портрет Евгения Рябы уже вырисовывался в сознании майора в более-менее чёткий образ. Парень пойдёт ва-банк, это уж точно. Сейчас главное, не вспугнуть и дать ему сделать то, что хочет, поймав его там, где не ожидает.

Просмотрев ещё раз данные по Дубраве и астрофизическому отделу, и не обнаружив новых интересующих сведений, Горчаков уже по традиции, посетил известные форумы фотографов, засветившиеся паблики в соцсетях и конечно же, аккаунт Кота Мёбиуса. Картина и на этот раз была стандартной – куча новых комментариев пользователей, какие-то глупые смешные картинки, бурное обсуждение NewVision и всё что с ней связано, и как обычно, тонны бессистемных догадок и предположений, которые поначалу интересовали Горчакова, и он даже пытался найти в некоторых из них рациональное зерно, но затем они быстро наскучили ему по причине полной не проверяемости.

Внезапно зазвонил служебный телефон и Анатолий с неохотой поднял трубку.

– Да… Да, товарищ полковник, на месте, пришёл вот. Хорошо, сейчас зайду.

Горчаков повесил трубку и лениво встал с кресла.

«И чего ему ещё надо?» – пробормотал он выходя за дверь.

Горчаков зашёл в кабинет полковника без энтузиазма, не ожидая ничего необычного.

– Что случилось, Виктор Васильевич?

– Присядь, Горчаков. – Уманец жестом указал на стул.

Горчаков медленно сел, уже ожидая что-то неладное. Полковник подошёл к столу, взял лист формата А4 и протянул Анатолию.

– Вот, ознакомься. – спокойно сказал полковник. – Приказ от директора Федеральной Службы. Ты отстранён от расследования. Дело переводится Ирисову.

Горчаков несколько секунд молчал, глупо уставившись на бумагу, словно ничего не понимая, затем поднял взгляд на полковника.

– Чего?.. Ч..чего? Но…

– Ну, Анатолий Юрьевич, не я решаю, вот сам видишь, бумага есть бумага. Сегодня пришло. – Уманец зашагал по кабинету гладя рукой висок и уперев взгляд куда-то в стену.

– Но… Виктор Васильевич, как так?.. Как? На основании чего? Мы же столько…

– Анатолий, успокойся! Понимаю тебя, обидно, но приказ не обсуждается. Я уж точно повлиять не могу.

– Вы? Не вы ли мне грозились увести дело к Ирисову если вдруг что?

– А вот это не надо! – прикрикнул полковник. – Это я говорил, потому как его ещё тогда Ватутич хотел на твоё место, но уж никак не способствовал этому сейчас!

– Но