Одаренная девочка и яркое безобразие - Мальвина Гайворонская

Вдоволь набродившись, но так и не уловив никакой суперфактуры, библиотекарь приняла решение перестать бегать от текста и добить наконец хотя бы кусок, который все время откладывала, но в этот момент навстречу ей вышел знакомый и очень недовольный шатен в рубашке поверх футболки с символикой какой-то сомнительной группы, джинсах и дорогих кроссовках. «Так, а на одежду прям обязательно каждый раз обращать внимание, без этого писателю никак, да?» – грустно подумала Ирина, но вслух, конечно, не спросила.

– О, Ром, привет! От Альмы Диановны идешь?

– И тебе не болеть, Ир. Дай угадаю, по лицу видно?

– Ну, не без этого…

– От нее, родимой. Нормально ж все было, и плевать, что она волчица, а я – медведь, так нет же, попытался, блин, выйти из отпуска досрочно, рискнул здоровьем… – угрюмо пнул камешек на дороге медбрат.

– Неужто все так плохо?

– Скажем прямо, от свободного времени остались только рожки да ножки, да и те – исключительно по документам, – пробурчал Беркович.

– А про Лаэрта она тебе тоже сказала?

– Ага, «порадовала» – не то слово, – мрачно кивнул Роман. – Заманался я, если честно, после всех его «непредумышленных случайностей» суставы народу вправлять и раны перевязывать.

– Не знаю, в курсе ли ты, но в прошлом месяце он даже Пня-младшего убить пытался, так что количество бинтов в аптечке рекомендую хотя бы удвоить, – постаралась в силу своих возможностей помочь Ирина.

– Знаешь, на мой скромный взгляд, в его случае эффективней сразу переходить на святую воду с экзорцизмом. Еще и богатырь этот ни к селу ни к городу…

– Ты про Игорька и его помощника? Они оба хорошие и проблем не доставят, точно тебе говорю. Правда, к нашим порядкам еще не привыкшие. Наоборот, поддержать бы…

– Не, я про третьего. Ну того, который нынче наша вневедомственная охрана, – кивнул на табличку «ДТ-5» медбрат.

С изменившимся лицом Ирина быстро нырнула в карман за смартфоном, развернула список сотрудников и простонала:

– Вы издеваетесь? А это я как сюжетно обосную?!

– Ты сейчас о чем? – не уловил медведь.

Библиотекарь спохватилась:

– Да так, о своем, прости. Летом вон новую историю писать начала, – с этими словами она похлопала по шоперу, на дне которого покоилась заветная тетрадка, – и порой мыслями вся туда ухожу. Бывает.

– Ну ты и раньше не сказать чтоб… – начал было Рома, но разумно решил не продолжать. – В общем, считай, новостями обменялись, порадовали друг друга с утра, красота! Еще один великолепный день в нашей великолепной альма-матер.

– Ничего, скоро ученики понаедут, повеселее станет, – попыталась приободрить медбрата Ирина, но, заметив еще более удрученный взгляд, передумала. – Ладно, я к себе, а ты, ну, это… Держись.

– Ага. Ничего больше-то и не остается, – кивнул медведь и потопал к коттеджу, периодически попинывая камни на пути.

Хм, интересно, конечно, складывается. Правда, непонятно, но очень интересно…

Решив, что фактуры с нее на сегодня хватит, а то еще окончательно выбесится, Ирина направилась прямиком в библиотеку, работать над очередным отрывком. Вообще, конечно, писать главы по порядку нравилось ей в разы больше, чем урывками из разных мест, но что поделать, вариантов не было: об их с лешим приключениях в Лесу Дора все еще темнила, продолжая даже ей, Ирине, заливать с три короба про «посидели за углом, в безопасности». Искра не давила на подругу, уверенная, что рано или поздно все равно узнает подробности, а пока можно сконцентрироваться и на вещах попроще. Точнее, не так. На том, чего тоже сама видом не видала, слыхом не слыхала, а все равно знает. Ведь кроме нее никто больше не расскажет историю, да?

С вызовом посмотрев на выуженную из шопера тетрадь, уже третью по счету, Ирина решительно ту открыла и, выбрав из вороха ручек черную с надписью «Я птичка, мне такое сложно», ненадолго задумалась. Какой кусок добиваем сегодня? О Ганбате, поскорей проходящем очередную ветку «Сладких небес» в ожидании главного чуда года – знакомства с однокурсницами, «всамделишными русалочками», как-Татьяна-только-младше? Или о Пандоре, поддерживающей его, а внутренне готовящейся встретиться с ними же – но с совсем другими эмоциями, к тому же помнящей и о Лаэрте, и о прочих своих проблемах? Черт, да для нее продержаться не раскрытой хотя бы два года, до совершеннолетия – уже чистое чудо! А может, о Гене, так и не научившейся перекидываться и мрачно ожидающей встречи с теми самыми волчатами, которые когда-то на нее напали?..

Ладно, мало выстрелить из совсем-то уж на виду висящих ружей, неплохо бы и клиффхэнгер какой-никакой оставить, если не читателю, то себе: к тексту должно хотеться вернуться, а не сжечь его к чертям, хотя за все эти приколы с роялями в кустах, внезапными переводами по службе и прочими нелогичностями Искра на свою рукопись уже очень даже злилась. Ну почему жизнь позволяет себе сюжетные ходы, которые ни один мало-мальски сведущий в литературе человек не допустит? Ладно, фиг с ним. Запишем правду как есть, а потом уже придумаем что-нибудь нормальное. Так, на чем она остановилась? Ага, нашла. Будет вам концовка. Но в этот раз никаких солнечных лучей – в Лесу солнца нет и точно быть не может, уж в этом-то Ирина уверена абсолютно. Мы ведь не станем ее сейчас расстраивать, правда?

Поэтому – в свете костра, звезд и предательницы-луны…

В свете костра, звезд и предательницы-луны на стволе поваленного чужеродной силой дерева сидела и задавалась философскими вопросами молодая ведьма. Ладно, одним философским вопросом. «Что такое реальность?» и «Какова природа Вселенной?» ее волновало мало, а вот «Почему наша жизнь такая, какая она есть?» в данный момент интересовало, прямо скажем, очень и очень остро. Сперва – зарево неизвестной природы, которого просто не могло быть в Лесу, но оно само, видать, об этом не знало. Потом – переполошившиеся Матушки, в любой ситуации видевшие один-единственный знак – что самое время выпнуть кого-нибудь помладше на поиски волшебных ингредиентов. И совершенно растерянная она, не успевшая убраться с их дороги.

Справа зашуршало. Еще недавно ведьма бы вскочила и немедленно приготовилась колдовать, судорожно сжимая амулеты, но та ведьма осталась в прошлом и никогда не разжигала костров посреди Леса. Да что там костры, она и имя свое старалась не помнить, принимая и повторяя данное в общине – Березка. Только никакая она не Березка. Она Алиса, пусть и не всегда готова была ею оставаться.

На полянку выскочило не чудовище, не смертный ужас, а пухловатая – Алисе приятно было