Метатеги - Владимир Гребнов

Она была всеми, хотя я прекрасно осознавал, что это один человек. Тогда я даже придумал игру, не сказав ей об этом. Бывало, в вечерних сумерках я гадал, кого увижу в тот вечер: скромную отличницу, плаксивую мамину дочку или озорного подростка, которому на все наплевать. Именно так и было, и это осталось со мной на всю жизнь.

Думаю, несложно догадаться, насколько тесна была наша связь. Она осталась и позже, когда мы расстались.

Сейчас я ношу в себе только одно воспоминание о том времени. Короткий фрагмент, который хранится внутри, как оттиск со старой гравюры. Светлый, печальный, родной.

Уже будучи юношей и девушкой, мы, как обычно, сидели в своем дворе. Май, вишня цвела. Белые лепестки лежали на серой земле. Мы молча слушали дыхание большого города. И тогда, повинуясь побуждению, в какой-то момент я сказал:

– Ты как сансара. Каждый день та же и каждый день новая. Другая. От тебя невозможно устать.

– А ты бы хотел?.. – спросила она. – Ты бы хотел выплыть из этого океана? Где только ты и я.

– Без тебя не смогу. Если только вдвоем. Потому что ты моя Сансара.

Она задумчиво улыбнулась.

– А кто же тогда ты?

– Сама скажешь, если захочешь…

– Когда-нибудь скажу. Если ты меня найдешь. Завтра я уезжаю. На восток. Извини, что так поздно сказала. Не хотела все портить. Прости.

Она быстро прижалась ко мне, плечи ее вздрогнули. Помню, я гладил ее волосы. Больше мы ничего не сказали друг другу. Долго сидели молча. Потом она встала и ушла. Со двора, из дома, из города, в котором мы выросли.

Но она не ушла из моей жизни.

Сансара. Это имя осталось со мной навсегда. Я не устаю его повторять.

Дальнейшая моя судьба – это вечный поиск, бесконечные дороги, путешествия, бег к повороту, за которым неизвестно, что ждет, миражи и призрачная реальность. Как перекати-поле в желтой степи, я катился туда, куда дует ветер моих грез. Я всегда был в движении, в пути, обозначенном краткими остановками, когда нам удавалось встретиться и провести время вместе.

Так получилось, что я выучился на того, кто пишет. Это не привязывало к одному месту, приносило деньги и помогало выжить в дальних разъездах. Через несколько лет я также покинул родной город. Двинулся по следам Сансары, припорошенных временем, покрытых тайной и неизвестностью. Я не знал, где она, что с ней, но был уверен, что она меня помнит и ждет. Так начался мой вояж длинною в жизнь.

Культура востока открыла мне мудрость и иллюзорность того, что я видел под солнцем, дохнув ароматами сандала, амбры и мускуса. Я побывал во многих городах и деревеньках, глядя в мареве зноя на женщин, одетых в юката, ципао, хиджабы, смотрящих на приезжего с интересом или безразличием из-под никабов. В глазах и облике каждой я пытался узнать Сансару, но то что мнилось, в итоге всегда ускользало, превращая реальность в поток неявных образов, лишенных ее присутствия. Я надеялся только на чувство, что согревало мне душу, которое поможет ее узнать – ведь каждый день она бывала другой, не такой как прежде, и потому могла быть любой из них. Днями ходил по улицам и площадям, базарам и маленьким рынкам, где продавали овощи, рыбу и сладости, и ощущение близкого поворота не покидало меня, гнало вперед, все дальше и дальше. Я видел ее печать на каждом буддийском храме, и это придавало сакральный смысл моим поискам. Я страдал и был вдохновлен этим страданием. По вечерам слушал речи монахов и суфиев, пытаясь сквозь плевела разглядеть зерно истины. Ночами изливал свои мысли на бумагу; путевые заметки публиковали в газетах, журналах, интернет-изданиях. Заработанное тратил на новые поиски. На этом круг замыкался, и, бывало, в редкие минуты отчаяния я думал, что колесо моей жизни крутится на одном месте, а движение вперед – всего лишь обман восприятия.

Сансара появилась внезапно, сама, когда я этого не ожидал. К тому времени я уже исколесил Азию вдоль и попрек. Следуя интуиции, оказался в тихом ауле у каменистой гряды Кызылкума. Сидел в маленьком кафе, слушал шашмаком, неторопясь ел нарын, запивая крепким араком. Хозяин, готовивший блюда, вышел на задний двор; я остался один, отдавшись музыке и своим мыслям.

– Салам, – я не заметил, как она вошла. Просто возникла передо мной, сотканная из колебаний вечернего света, одетая в пегий куйлак, села рядом и посмотрела в глаза. И тогда я понял, что это была она. Моя Сансара.

Черты ее лица выдавали местную девушку: черные волосы, брови вразлет, смуглая кожа. Она была совсем непохожа на ту, какой я ее видел в последний раз. Это меня вовсе не удивило – я ждал чего-то подобного.

– Как ты? – спросила она. – Что делаешь здесь?

– Да вот, слушаю музыку. И между делом ищу тебя. Уже не первый год. Боялся, что не увижу. А в остальном все нормально.

В раскосых глазах колыхнулись чувства.

– Ты никогда не потеряешь меня. И я тебя тоже.

– Почему?

– Разгадай эту загадку. Иначе будет неинтересно.

Неловкость первых мгновений прошла, и мы разговорились. Впервые за долгие годы мне стало легко, как тогда, когда мы встречались на нашем дворе. Я пил арак и рассказывал о себе. О том, как объездил весь континент, что пишу, как живу. Сгущались сумерки, близилась ночь, на улице лаяли собаки. Она почти все время молчала, слушала меня, а я не мог остановиться, как человек, который много лет провел в заточении. Смотрела на меня и улыбалась, и я понимал – это оттого, что мы вместе. Не знаю, сколько прошло времени, оно текло незаметно. В какой-то момент я спохватился.

– Но ты ничего не говоришь о себе. Скажи, как ты жила все это время? Чем занимаешься? Может быть, ты вышла замуж и у тебя есть дети? И я могу тебя поздравить? – спросил я.

– Важно ли это сейчас? Но если хочешь знать – нет, не замужем. Так же, как и ты, я много путешествую. Мне нравятся новые впечатления. Хочется видеть каждый день что-то другое. Завтра уезжаю на запад. Может быть, мы увидимся там.

– Сансара, это игра такая? Ты исчезаешь, я тебя ищу?

Она склонила голову мне на плечо, волосы коснулись моей щеки. От нее исходило тепло, и я замолчал, глядя через окно на