Пятая река - Наталия Фишер

С чего ей вообще пришло в голову, что вчерашний день был чем-то особенным? Если, конечно, не брать в расчет появление Дэна, не было в учебном дне ничего необычного. Просто этот парень из другого общества запал ей в душу из-за своей безукоризненной внешности и вызывающего поведения. Вот и все, ничего более. Вспышка, симпатия, временное помешательство. Но тогда почему же так больно? Неужели вспыхнуло в ней что-то еще – какое-то слово, чувство, эмоция, о которых столько написано в книгах и которые ни разу за двадцать лет так и не загорелись в Асином сердце?

Со своими горестями девушка привыкла идти к отцу Алексию. Пусть он часто ругал ее за грехи и неправедные поступки, но выговориться было нужно. Ася как будто смирилась с упреками и старалась не замечать их. Особенно мнение старшего и важного человека стало нужно с тех пор, как умерла бабушка. Можно было пойти к Сан Санычу: он тоже никогда не отказывал в разговоре, хоть и не был силен в общении по душам. Но не могла же она сказать, что влюбилась в собственного ученика, которого он к ней и направил. Это идет вразрез не только со Священными словами, но и с совестью. Раньше она могла бы отправиться в Древний Храм, где нередко пряталась от чужих глаз. Теперь же там жил Дэн, и Ася не знала, куда податься, но все-таки пошла привычным маршрутом.

Девушка осторожно толкнула дверь Храма и с опаской заглянула внутрь, боясь нарушить покой Дэна. Она окликнула его, но тот не ответил. Ася прошлась между расписных колонн и замерла под самым куполом – парня нигде не было. Она с облегчением вздохнула и уселась прямо в центре, по-турецки скрестив ноги. Запрокинув голову, Ася вгляделась в расписной купол церкви. Он выглядел так, будто его регулярно реставрировали: краска сохранила яркость, а библейские сюжеты – четкость линий, позолота не потемнела и не покрылась патиной. Балки были на своих местах, и бетонная крошка не сыпалась на пол. Этот феномен (именно это слово, позаимствованное из книг, Ася использовала) никогда не давал ей покоя: почему что-то разрушилось и обратилось в пыль, не оставив и следа, а что-то пребывает в первозданном виде по сей день? Отогнав назойливые посторонние мысли, Ася сделала глубокий вдох и заговорила вслух:

– Спаситель! Только на тебя и надеюсь. Все так резко изменилось… Мне не подобрать нужной молитвы, чтобы объяснить свои чувства, но уверена, ты и так меня поймешь. А если не поймешь или осудишь, то хотя бы выслушай, мне не к кому больше пойти. Вчера в Заречье появился человек. Этот Дэн кажется мне знакомым, как будто я могла раньше его где-то видеть. Но разве такое возможно? Ведь он пришел из Пустоты. Я всегда знала, что ты сохранил жизнь и другим людям, ты слишком великодушен, чтобы мстить. Но я даже не надеялась столкнуться с ними. Вчера я была в таком восторге, встретив его, что совершенно не могла думать о более важном – о причинах его прихода. А теперь мне кажется, что Артур прав – не просто так этот человек появился в Пятиречье. Не только для того, чтобы полюбоваться природой и подышать воздухом. Ведь наш воздух для него – яд. Так что же ему нужно? Расскажет он правду или исчезнет так же неожиданно, как и появился? Артур прав… Мне кажется, что Артур не может быть не прав. Потому что он… он особенный. Я не знаю, как объяснить. Когда я увидела его впервые, то словно перестала дышать. Я никогда такого не чувствовала прежде. Я слежу за ним исподтишка, ловлю каждый взгляд и движение, пытаюсь отыскать в его едких словах что-то зашифрованное, какое-то послание мне, нежное и теплое. И ужасно стесняюсь. Я начинаю краснеть и дрожать, стоит глазу уловить его силуэт. Веду себя как полная дура, а не как учитель. Мне так хочется к нему прикоснуться, случайно провести по руке, ощутить жесткость кудрявых локонов… Почему так? Разве так бывает? Еще день назад я даже не догадывалась о его существовании, а сейчас никак не могу перестать думать о нем… Я убеждаю себя, что он мой ученик, просто ученик, как и все другие. И мне нельзя даже помыслить о том, чего мне вдруг так захотелось… Спаситель, что со мной? Неужели это…

– Это любовь, дитя мое! – раздался сзади смеющийся голос.

Ася вздрогнула и обернулась – позади нее стоял Дэн, сложив руки на груди, и широко улыбался.

– Ты… давно так стоишь? – выпалила девушка.

– Достаточно.

– И что ты слышал?

– Да в общем-то все. Я был в алтаре, там темнее и прохладнее, и не заметил, как ты зашла. А потом услышал голос, перебивать не стал – ты так искренне общалась с несуществующим божеством.

– Если ты не веришь в Спасителя, то не надо навязывать это всем! – Ася вскочила. – Здесь другие законы, не как в твоем научном мире!

– Да понял, понял! – Парень выставил руки вперед, удерживая разъяренную девушку. – Зачем сразу нападать! Не буду больше с тобой шутить про вашу религию. В конце концов, у вас тут натуральное средневековье.

– Извини. – Асин боевой настрой улетучился. – Я часто сюда прихожу и рассказываю Спасителю о том, что волнует. Отец Алексий не всегда может меня понять.

– Почему? – Дэн жестом указал девушке на перину, и она без сопротивления присела, приняв из рук парня чарку воды. – Мне показалось, он относится к тебе по-особому, хуже, чем к остальным.

– С чего ты взял? – Она подняла заинтересованный взгляд. – Мы с ним при тебе почти не разговаривали, как ты мог заметить?

– Ну… Он как будто всегда ожидает от тебя подвоха. Для этого есть причина?

– Есть, – честно ответила Ася. – Ведь я ненормальная.

– Ненормальная? Почему?

– Я могу дышать в Древних Домах. Никто не может, а я могу. И это странно. И я даже не знаю, почему такой уродилась.

– Что, никаких соображений? – Глаза Дэна недобро блеснули, но Ася не успела этого заметить.

– Совершенно. Древние Дома убивают людей, а тебя убивает наш воздух. Мне же почему-то доступно сразу все. Разве так бывает?

– Раз есть ты, значит, бывает. Может быть, Ася, ты надежда Пятиречья.

– Или проклятие.

– Смотри шире – ты можешь всем помочь.

– Помочь? – Глаза девушки округлились от удивления. – Как же, интересно знать?

– Я расскажу тебе одну историю. Знаешь, твой парень прав.

– Мой парень? – Ася вытаращилась еще сильнее.

– Ну этот твой Артур. Прости, что подслушал про твою любовь.

– Не называй его моим, – залилась краской девушка, – это совершенно невозможно, потому что… потому…

– Дело не в нем, разберешься как-нибудь, – брезгливо отмахнулся Дэн. – Но я бы не советовал страдать и томно вздыхать, ерунда все эти терзания. Все решается гораздо проще. Но сейчас речь не о нем и естественных вещах, которые ты усложняешь. Речь о тебе. Ты, именно ты права.

– А я-то в чем права?

– В подозрениях на мой счет.

– Что? О чем ты?

– Я появился в Пятиречье не ради отдыха на природе. – Дэн устроился поудобнее, готовясь к длинному рассказу. – Ты знаешь, как назывался город, который раньше стоял на этом месте?

– Я видела название на открытках, и бабушка рассказывала, но я не уверена… – пролепетала Ася.

– Этот город носил гордое имя Санкт-Петербург, – продолжил Дэн. – И много лет назад мой прапрапрадед жил в этом городе. Он был медиком, руководил лабораторией микробиологии, вел исследования, разрабатывал лекарства и вакцины. Тогда-то и начались первые странные смерти, которые ваша религия окрестила Тьмой. Люди выходили на улицу и просто задыхались, как будто захлебывались или вдыхали угарный газ. Сначала всполошились экологи, а за ними и все остальные. Состав воздуха стремительно менялся, и человеческое тело просто не могло извлекать из него кислород. На улицах лежали трупы, их некому было убирать, ведь население городов вымирало. Забрасывали дома, школы, больницы. Кто-то баррикадировался внутри зданий, но закрыться навсегда было невозможно, их ждала та же участь, пусть и несколько позже. В то же время под воздействием изменившейся атмосферы и усилившихся осадков начался бешеный рост флоры. Территория города, состоявшего из гранита и бетона, за считаные годы превратилась в зеленый оазис. Дома разрушались от влажности, а стремительно распространявшаяся растительность вместе с раскисшей от осадков почвой поглощали тела. Но не все люди умерли сразу, некоторые сумели адаптироваться, мутировать. Они болели, страдали, но выживали. Умудрялись