Квалификация - Дмитрий Трайнов

Через два с половиной часа, когда у Пэри был уже шестой уровень, мы остановились ещё раз. Она вложила очки в силу, ловкость, гибкость, в гибкость особо и не требовалось, в основном нужна была сила. Пришлось потратить на неё ещё один шприц обезболивающего, а потом заняться исцелением, иначе она была не способна идти. На этом перекрёстке мы потратили час, почти полтора

Нужно было решать, и с ней, и с Куэсу, передавать им мастерство или нет. Но я отложил это ещё на три часа. Куэсу уговорила Пэри, без моего участия развивать Ци, я не прислушивался к их щебетанию, они как-то нашли общий язык.

Кстати, дорогу мы уже перешли. С двумя членами группы вопрос управления был довольно простым. Я сказал – они послушались. Так что, когда таймер показывал 10.11.20, у обеих был восьмой уровень, система Ци, сканирование и минимальное исцеление. Анэхита, которая в принципе знала английский на начальном уровне, попросила у меня карту. Я отыскал одну в сумке и отдал ей.

Вообще-то на развитие, мы, пожалуй, потратили почти столько же времени, сколько и на дорогу с боями. Поэтому время подумать у меня было. И вывод был простой, дальнейшее тепличное развитие – зло, скорее не зло, но самоуверенность, а это всё равно зло. Куэсу пробовала воинов, и Пэри они были нужны, но я боялся. В группе можно было выставить до семи ветеранов в ряд, они могли страховать бой даже если мы попадаем в засаду. Втроём у нас бы шансов не было. Полноценная группа нежити нас бы просто смяла. Я слишком слаб, чтобы подстраховать их. И что делать?

Тему подняла Куэсу, которая сказала, что нам нужно идти глубже. Что это нужно не только Пэри, но и мне, я слишком много трачу времени на них.

Я не сдержался, и довольно зло сказал, что один раз она уже реализовала такой план и получилось у неё отлично, просто здорово.

Куэсу расплакалась. Оторва с железными нервами начала всхлипывать и села прямо там, где стояла. Пэри подбежала к ней, обняла и прижала голову к своей груди.

– Зачем господин обижает свою женщину? Это неправильно.

– А ты собирала её из кусков, чтобы говорить мне что правильно, а что нет? – меня понесло.

На самом деле все устали, и я тоже, а ещё мне было неудобно, что я обидел японку, но признать неправоту не смог. И выплеснул злость на себя на других, так проще.

И тут Анэхита вдруг очень серьёзно сказала – «Так неправильно, ты волнуешься за нас, это – хорошо, это – правильно для нас и для тебя, но ты не сможешь постоянно ограждать нас от опасности. А обижать нас потому, что ты за нас боишься это, это…» и тоже зарыдала.

И вот эти две курицы сидя в пыли поливали друг друга слезами, а я даже не знал, что делать. Вот брякнул что-то младенец и попал, а ты думай, что отвечать.

– Ладно рёвы-коровы, прекращайте реветь, давайте лучше поговорим, и решим, как быть дальше. – я осторожно попытался наладить отношения

– Ты меня ещё и коровой назвал? – Куэсу останавливаться не хотела, ей нужен был повод, и никакая изученная ею психология не действовала.

– Он меня хотел обидеть, у тебя большая грудь, а у меня маленькая – ещё громче неё зарыдала Пэри.

Я озадачился. Вообще-то у японцев и на ближнем востоке отношение к крупному рогатому скоту разнится очень сильно, даже принципиально, я об этом слышал, но вот так в живую. И что теперь делать? Одну называть рыбкой, а вторую овцой?

– Ладно, ладно, прошу прощения, ну извините, я не хотел вас обидеть. Все устали, действительно устали, давайте заканчивайте.

Обе посмотрели на меня, потом друг на друга, ещё немного посидели всхлипывая. Я достал коньяк, - «давайте по глотку». Японка отпила и передала Пэри, та глотнула и сплюнула. И тут японка закатила ей пощёчину, - «не хочешь пить, не пей, а плеваться не смей, дура». Пэри опять горько разрыдалась. Сквозь слёзы она что-то бормотала на непонятном языке.

Теперь японка обняла рыдающую Пэри и начала извиняться и успокаивать.

Успокоились минут через пять. Зарёванные и растрёпанные, а ещё в разводах пыли выглядели они, ну, так себе выглядели.

Поискав в сумке, нашёл воду, и протянул её Пэри, предупредив, что это последняя фляга. Места мало и брали в основном более серьёзные напитки. Та отпила и вернула.

Меня подмывало назвать их мокрыми курицами, если честно, обе были похожи в тот момент, но теперь я немного опасался реакции. О чём бы поговорить, чём-нибудь нейтральном? В голову ничего сходу не приходило.

– Ты, вроде мусульманка, а какой национальности? – меня это не интересовало, но может отвлечёт хоть как-то.

– Я фарси. – гордо ответила та.

Фарси? Кажется, так себя называют персы. Мне казалось, или я где-то слышал, что они живут в основном в Афганистане. Хотя полагаться на мои знания в этом вопросе не стоило.

– Тогда почему Ирак?

– Фарси больше всего в Иране, но и в других странах мы есть, только меньше.

Ладно, это всё можно узнать и потом, в другой раз, если он ещё будет. Вот что сегодня дальше делать? Я помолчал. Куэсу и Пэри смотрели на меня.

– Ну да, я боюсь, и за вас, и за себя. И я не люблю риск, я предпочитаю уверенность. Я понимаю, что риска совсем не избежать. И есть риск, который можно принять, а есть… Есть тот, который нельзя. Пэри нужно идти глубже, ты права, но, вы слабы, и я слаб, пока слишком слаб. А ещё нас мало.

– Испытай нас. - Пэри была полна решимости как все новички, которые только-только почувствовали силу.

Я взглянул на неё и чуть не покатился со смеху, у неё не было части зубов, и как у детей лезли новые. Усилием воли задавил смех. Куэсу заметив куда я смотрю, взглянула и хихикнула. Пэри, видимо сообразила и закрыла лицо рукавом.

– Виктор прав, нас мало, и мы слабы, мы у него как гири на ногах. – на удивление рассудительно начала Куэсу.

– Не преувеличивай, вы стали сильнее, но пока недостаточно.

– Но у нас нет выбора, нужно попробовать, мы будем очень осторожны. – японка смотрела то на Пэри, то на меня, – «да, мы обе обязаны тебе жизнью, но должно же нам хоть немного