Хранители Севера. Хаос - Оливия Мун

чувствуя пронизывающего холода. Она вглядывалась в молочную даль, туда, где за белыми, округлыми холмами едва виднелась тонкая тропа — та самая, по которой он должен был прийти. С каждым ударом сердца, с каждым порывом ледяного ветра её грудь сжималась всё сильнее, а тёмное предчувствие сдавливало горло. Она стояла недвижимо, вцепившись в обледеневшие каменные перила.

— Он едет… — прошептала она беззвучно, одними губами, не отрывая взгляда от размытой линии горизонта, где небо сливалось с землёй в единой ослепительной белизне.

Спустя пару долгих, мучительных минут в снежной дали она наконец увидела их. Сначала это были едва заметные, пляшущие тёмные точки. Затем точки вытянулись в шесть фигур, и две из них особенно выделялись алыми, кричащими на белом фоне плащами. Плащи яростно развевались на ветру, словно языки пламени. Сердце её замерло, пропустив удар, а потом застучало с такой дикой силой, что перехватило дыхание и потемнело в глазах.

«Он здесь!»

Губы её задрожали, но она заставила себя не срываться с места, не мчаться сломя голову по обледенелой лестнице. Она ждала, впиваясь жаждущим взглядом в приближающиеся фигуры, пока сквозь снежную колышущуюся пелену не начали медленно проступать знакомые черты лиц. И тогда на её бледных обветренных губах, вопреки всему, расцвела широкая, по-настоящему счастливая улыбка, такую не смог бы стереть даже самый лютый северный мороз. Она сорвалась вниз. Ветер хлестал по разгорячённым щекам, сапоги скользили по опасным обледенелым ступеням, но она не чувствовала ни страха, ни опасности, только лихорадочное нетерпение.

— Простите! Я тороплюсь! — крикнула она на бегу, едва не сбив с ног зазевавшегося молодого асура на крутом повороте. Тот лишь ахнул, растерянно отпрыгнув, но возразить уже не успел, её и след простыл, лишь лёгкий запах мороза и чего-то цветочного повис в воздухе.

В это самое время в заснеженный, тщательно подготовленный двор медленно входила делегация из Бермона. Ветер трепал их тёплые алые плащи с золотым шитьём, иней серебрился на загнутых носках изящной, непривычно лёгкой для Севера обуви. Головы были закутаны в высокие мягкие шерстяные шарфы, лица частично скрыты. Двое сопровождающих северных воинов шли спереди, двое сзади. Спины прямые, лица напряжённые, руки на рукоятках мечей. Казалось, они ведут не почётных гостей, а опасных, непредсказуемых преступников.

Толпа вокруг глухо шепталась. Жители Калиоса — суровые мужчины, любопытные женщины, бледные дети — тянулись ближе, выглядывая из-за массивных колонн и распахнутых окон, теснясь по периметру замёрзшей площади. Они разглядывали чужаков с немым любопытством, смешанным с вековым, въевшимся в кости подозрением. Южан здесь не видели уже много поколений, и даже теперь, когда дверь наконец приоткрыли, Север встречал их не радушием. И в эту напряжённую картину, как вихрь, ворвалась девушка, почти скользя по утоптанному скользкому снегу. Сопровождающие воины вздрогнули и инстинктивно сдвинулись плотнее, но Талли пронеслась мимо, не замечая их. Её сияющий взгляд был прикован только к