Хранители Севера. Хаос - Оливия Мун

на цыпочки. Её лицо оказалось так близко, что он почувствовал дыхание на своих губах. Зрачки расширились. Рука Талли скользнула к его шее, прохладная, но обжигающая кожу. И в следующий миг он ощутил прикосновение её губ. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, как первый снежный лепесток на ладони. Но в нём заключалось всё — клубничная сладость, цитрусовый жар, затаённое желание и внезапная смелость. Он был настолько настоящим, что после него уже ничто не могло остаться прежним.

Когда она чуть отстранилась, собираясь прервать этот хрупкий момент, Брайан не позволил. Его ладони легли на её талию. Притянул ближе, ощущая биение её сердца в унисон со своим. Девушка ахнула, но не оттолкнула, напротив, прогнулась в спине, отдаваясь ему, растворяясь в этом жаре. Поцелуй стал глубже, их дыхание сплелось воедино. Губы находили друг друга снова и снова. Всё внутри неё горело — грудь, живот, ладони, сама душа. Она тонула в нём и не желала всплывать.

Наконец, с тихим стоном, Бернар оторвался. Лоб по-прежнему касался её. Дыхание было тяжёлым, сердце бешено колотилось. Они стояли, словно двое, пережившие шторм и нашедшие пристань.

— Мне кажется… — выдохнул он, глядя в её глаза, — теперь любое мороженое будет казаться пресным.

Талли смущённо захихикала, не веря, что всё это происходит наяву. Прижалась ближе, уткнувшись носом в его шею, туда, где отдавался частый пульс. Юноша обнял её крепко, бережно, словно пытаясь укрыть от всех невзгод. Так они и стояли, почти не двигаясь, растворяясь в тишине и дыхании друг друга. Но спустя несколько минут он всё же отстранился. Не полностью, лишь чуть-чуть, чтобы заглянуть ей в глаза. Взгляд стал серьёзным.

— Можно вопрос?

Она моргнула, не сразу осознав перемену в его тоне.

— Конечно.

Он вздохнул и, тщательно подбирая слова, произнёс:

— Как только коронация закончится… мы вернёмся…

На миг её сердце будто сорвалось в пропасть, застыв в неведении — падать или взлетать. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых отразились и надежда, и страх, что этот день может оказаться их последним.

— Ты… поедешь со мной? — его голос прозвучал тихо, почти неуверенно. — Даже если нет… — слабо улыбнулся, но в этой улыбке читалась непоколебимая решимость, — я всё равно останусь здесь, с тобой. Я всё для себя решил.

Талли ахнула, словно услышала признание, которого ждала, но боялась даже надеяться.

— Это… это признание? — прошептала она, не узнавая собственный дрожащий голос.

— Да!

Секунду её лицо оставалось неподвижным, а затем озарилось ослепительной, искренней улыбкой, рождённой в самой глубине сердца. Она вскрикнула от счастья и в следующее мгновение прыгнула ему на шею. Он поймал её и закружил, а сверкающие снежинки падали прямо на них, словно благословляя этот миг.

— Да! — кричала она сквозь смех. — Да, я поеду с тобой!

Когда они остановились, дыхание их было сбивчивым, рвущимся из груди. Брайан смотрел на неё, и в его глазах читалось столько надежды и уязвимой, едва сдерживаемой потребности, что девушка затаила дыхание, прежде чем он прошептал:

—Любишь?

Это не было кокетством — это звучало почти как мольба. Он чувствовал её прикосновения, видел её взгляды, но ему отчаянно нужно было услышать подтверждение. Услышать именно от неё.

Она посмотрела на него со всей нежностью, на которую была способна, и прошептала:

—