Светлее дня - Юлия Романова

– А ты, Раджникант, останешься.

– Что?

– Как?..

– Русский не грешен предо мной. Но ты, Раджникант, обворовывал Индию. Не чтил ни небесные, ни земные законы. Ужели думал, что сумеешь избежать за то наказание? Я честен и справедлив. Не отдам тебя Вирудхаке, потому что честен. Накажу, потому что справедлив. Ты отправишься в место, пристойное для воров и лжецов. И получишь там целую вечность на то, чтобы в мучениях осознать порочность и недостойность собственного жизненного пути!

Будь Кобыла пассивным свидетелем ситуации, он смог бы оценить то, с каким достоинством капитан Раджникант Натх Пательпранаб принял страшный приговор Шивы. И единый мускул на лошадиной усатой роже не дрогнул! Видимо, понимал Нах: теперь уж деваться некуда. Если на Вирудхаку управа нашлась, то против воли Шивы не попрешь ни с какими высшими силами за спиной. Сужден Наху какой-то адский план реальности, или что там у индуистов…

Но Кобыла не был пассивным наблюдателем. Он знал Наха давно, совершил с ним немало всяких дел – пусть преступных и недостойных, однако сближающих вовлеченных людей. Что сказал бы в такой ситуации Кузьма? Уж точно не нечто вроде «Помочь не могу, Раджникант, но ты держись. Здоровья тебе, хорошего настроения в заточении у Шивы». В конце концов, если бы не помощь Раджниканта – никогда Кобыла и не добрался бы до этой точки, не обрел бы никакого шанса на спасение. Так и пошел бы жалким кумбхандой на службу к Вирудхаке…

– Не уйду! – выпалил Кобыла в праведном гневе. – Русские своих не бросают!

Шива лишь пожал плечами.

– Тогда отправишься на вечные муки вместе с ним. Это твой выбор.

В отчаянии Кобыла выхватил пистолет. Он и ракшасе-то не очень рассчитывал «Макаровым» навредить, что говорить о Шиве… однако ничего другого в голову не пришло. Бог-Разрушитель рассмеялся.

– Какой благородный жест! Но он не производит большого впечатления. Если думаешь, будто желание заступиться за друга сделает тебя более праведным, то глубоко заблуждаешься. У тебя был шанс уйти, но, пожалуй, больше его нет. Вы оба – черви, не достойные слов клятвы, которую принесли. Вы не заслуживаете даже истязаний, коим подвергаю я злых преступников. О нет!

Ровный и мягкий голос Шивы сменился грозным рокотом, словно из жерла вулкана. Комнату окутал мрак, глаза божества засветились огнем самой Преисподней.

– Я придумал для вас кару получше! Истинно позорную и омерзительную, сообразную гнили ваших душ! Я сделаю вас…

В отличие от Наха, Кобыла не был готов так запросто смириться с судьбой. Он не слушал, что за казни сулил ему с другом Шива: только думал. Очень напряженно соображал. Как сказал прежде Посад Вселеннович? «Выход есть всегда». Даже если тебя съели – остается два выхода. Даже если Гестапо перекрыло их, можно выбраться через вход.

А еще цитировал Древарх тогда комэса Титаренко из советского фильма: человека военного, между прочим. Настоящего офицера. Бывают ситуации, из которых никто человека не может просто так взять да вытащить. Самому надо!

«Хороший вопрос… пропусти его через собственные чакры… авось додумаешься», – такова была мудрость Древарха Просветленного. Кобыла так постарался пропустить вопрос через себя, что тот едва из ушей не потек. Все чакры на лоб полезли.

И вдруг…

Вдруг для Кобылы все сложилось. И словно увидел он перед собой доброе-доброе лицо Посада Вселенновича, кивающего, покачивающего колпаком с мигалкой: да-да, Андрюха. Правильно. Ты нашел выход.

О родных, русских высших силах Кобыла спрашивал Древарха, верно?

Все в голове сошлось в один миг. Рассуждения про Хрущева, про божественную разрушительную силу советской военной машины. Хрущевских времен пистолет, из которого оказалось возможно убить грозного ракшасу. И ведь сейчас они где? В хрущевке! А еще Кузьма. Да-да, Кузьма…

– Не бойся, Раджникант, – сказал Кобыла с неожиданным твердым спокойствием. – Не у вас одних фольклор богатый. Без Перунов с Николаем Чудотворцем обойдемся! Ну-ка: делай как я!

Капитан первого ранга на флоте – он ведь полковнику в армии соответствует. Вот и почувствовал себя Кобыла непобедимым, словно Полковник из повести Маркеса. Ловким движением он стащил с ноги ботинок.

– Делай как я, говорю!

На лице Шивы отразилось недоумение. Бог оказался не готов к такому повороту, растерялся. Свято веря в правильность задуманных действий, капитан первого ранга занес ботинок над головой.

– Ну что, синерожий?! – яростно закричал Кобыла в лицо Шиве. – Я тебе покажу… Кузькину Мать!

И принялся стучать ботинком по полу. Кажется, индус понял суть происходящего. Наверняка и в Индии слыхали историю о Хрущеве на пятнадцатой Генеральной Ассамблее ООН… Говорят, что история эта – выдуманная. Но так и про ракшас говорят, и про Шиву. Фольклорная история, правда. Народная. А значит – самая нынче уместная!

Кобыла и Нах неистово стучали ботинками. А какая тут молитва полагается, какое заклинание? Кобыла только песню Талькова вспомнил – и решил, что она подходит. Только немного текст изменить…

– Вот и все, развенчан культ Шивы-тирана! И ракшас вонючих выявлена суть!

Поразительно, но какой-то эффект это возымело. Шива окаменел. Ничего не делал и ничего не говорил, хотя мог и был должен. Возможно, за всю вечную жизнь не слыхал Шива о старой доброй русской Кузькиной Матери. А возможно – как раз хорошо знал, какова она.

– А затем схватил штурвал кукурузный гений и давай махать с трибуны грязным башмаком!

Арсений пропал куда-то: сообразил, что дело пахнет керосином и развенчанием культа Шивы, аки на Двадцатом Съезде. Тем временем в дверях показалась женщина. Женщина, которую Кобыла узнал сразу.

Ну да, она самая. Немолодая, с некрасивым, но чертовски волевым лицом. В красных одеждах и с листком в руке. А на листке том, хоть с пары метров букв не разберешь – ясное дело, присяга. Вот она: Родина-Мать. Кузькина!

Шива возопил в ужасе. Пусть он хоть трижды могучий бог, но на чужой земле. Мудрую, мудрую вещь сказал офицеру Древарх: пусть не сразу Кобыла понял его слова, но главное – что понял он их вовремя.

– Ага!.. – торжествующе закричал Кобыла. – Вот тебе, сукин сын, Кузькина Мать! Не шути, рожа индуистская, с ядерной державой!..

Жалким и позорным было бегство чужестранного бога разрушения. Славно смеялся над этим Кобыла, и Раджникант тоже смеялся – хотя не очень уверенно. В один миг простыл след Шивы, словно дело было в сказке, где черт уносит человека.

А потом офицеры бросились в ноги Матери с благодарностью. Кобыла заметил, что лицо друга изменилось: снова обретало оно нормальные человеческие черты. Кажется, даже симпатичнее прежних.

Впрочем, Мать глядела на несчастных