Контора - Владимир Лынёв

– Наверх! Живо!

Они бежали по грубо вытесанным в скальной породе ступеням все выше и выше, продираясь сквозь слои пыли и паутины. Гловер на мгновение обернулся, чиркнул зажигалкой и поджег оборванные шелковые нити. Яркая огненная стена ненадолго задержала погоню.

– Да уж, Алекс! К глубинному самоанализу ты явно не склонен.

Расщелина заканчивалась тупиком. Они добрались до узкой приставной лестницы, оставленной здесь Гловером и поднимавшейся к резной деревянной двери у основания свода пещеры.

– Лезь первым! Я за тобой!

Вульф без колебаний полез наверх, а Гловеру пришлось задержаться. Фобии настигли их, и нужно было срочно что-то предпринять. Он пошел к ним навстречу, широко расставив руки и демонстрируя отсутствие каких бы то ни было дурных побуждений, за что моментально удостоился шматка грязи, прилетевшего ему прямо в лицо.

– Эй, молодежь, хорош! – прикрикнул он. – Попридержите коней. Я вас не боюсь и даже не хочу знать, кто вы нахрен такие. Давайте вдохнем поглубже и выпустим пар. Хотите услышать старую добрую шутку?

– Засунь в задницу свое старперское дерьмо, рыжий хер! – выступил вперед самый задиристый паренек из компании. – Нам нужен не ты, а тот ссыкливый мудак! С дороги!

– Знаю-знаю, но вы все же послушайте. Знаете, зачем родители покупают детям домашних питомцев? Чтобы расширить их кругозор. Собаки учат преданности. Кошки – независимости. А можете представить, для чего нужны хомяки?

Повисла безмолвная пауза. Подростки окружили Гловера стаей гиен. Вульф добрался до вершины лестницы и бросил взгляд вниз. Следовало смелее противостоять юношеским страхам и комплексам.

– Слышите, придурки? – перевел на себя внимание Вульф. – У хомяков задача в духе Иисуса – показать детям смерть!

Алекс расстегнул ширинку и принялся мочиться на компанию подростков прямо с верхотуры. Несколько капель долетели и до Гловера.

– Вульф, твою же мать… – договорить он не успел, потому что мимоходом получил палкой по голове.

Толпа улюлюкающих подростков ринулась вверх по лестнице. Алекс раскрыл деревянную дверь и вывалился в подъезд, чуть не споткнувшись об ящик с инструментами, оставленный Гловером. Подхватив кувалду, он пробежал немного вперед. По обе стороны коридора шли цифры с одинаковыми номерами квартир, звонки и обувные коврики, но сами двери отсутствовали вовсе. Вот отчего Гловер так долго не мог найти его комнату. Посреди коридора стоял уборщик и мыл полы видавшей виды шваброй, насвистывая какую-то популярную мелодию.

– Куда это вы собрались на ночь глядя, молодой человек? – бросил он, не оборачиваясь. – Все добрые люди уже давно почивают в мягких кроватках и отдыхают перед новым трудовым днем. Одна шваль шляется.

Это был мужчина, очень похожий на Беккера. С седыми длинными волосами, собранными в хвост. Кустистыми, вислыми, как у моржа, усами. В потертой спецовке клининговой службы.

– А вы не особо общительный жилец, верно? – хмыкнул он, кивнув в сторону отсутствующих дверей. – Мне-то по барабану, чем вы занимаетесь в четырех стенах, главное не создавайте проблем. Мы поняли друг друга?

Вульф кивнул.

Позади послышался приближающийся топот нагнавших его фобий. Подростки, выбравшиеся в коридор, двигались вперед, сбившись плотной кучкой. Вульф перехватил было кувалду поудобнее, но уборщик с укоризной посмотрел на него и неодобрительно помотал головой, обмакнул тряпку в ведро и вышел им навстречу, оставив Алекса за спиной.

Он отчертил линию мокрой тряпкой и прикрикнул на них:

– Нечего здесь ночью шататься, шантрапа! Уборка идет! Натопчите мне еще тут. Ну-ка быстро все по домам! Поди и восемнадцати-то никому нет, а алкоголем разит за версту. Если сейчас не исчезнете с глаз моих, всем родителям доложусь, а уж они устроят вам сладкую жизнь. Быстро-быстро! Кыш отседова!

Недовольно ворча и недобро зыркая на Вульфа, подростки стали разбредаться по квартирам. Кирпичная кладка на месте заложенных дверей распускалась мозаичным цветком, давая им проход, и вновь собиралась в монолит, надежно запирая их внутри. Уборщик вернулся к своему меланхоличному занятию, больше не обращая на Алекса никакого внимания.

Вульф отбросил кувалду и кинулся обратно к деревянной двери, через которую он выбрался из пещеры. Нужно было проверить, что сталось с Гловером. Долго переживать не пришлось. Кряхтя и ругаясь, по приставной лестнице наверх забрался Артур собственной персоной.

– Живой? – успел спросить Вульф, подхватив его.

– Живее видали! – буркнул Гловер, отирая залитое кровью лицо.

– Еще один неслух нарисовался! – прокомментировал уборщик, удостоив их мимолетным взглядом, и продолжил драить полы.

– О! Комиссар здесь, хвала небесам! Без него, Алекс, ты бы огреб по полной программе.

– Или, напротив, наконец справился со своими страхами.

– Я видел, как ты пытался. Выдающаяся работа, ничего не скажешь. Дерьмо, одним словом. Тебе что, тринадцать лет, чтобы так по-животному реагировать на внешнюю агрессию?

– Само собой вышло.

– Само собой… – пробурчал Гловер и сполз на пол.

Он оторвал от рукава спецовки кусок ткани и перевязал голову.

Глядя на рану Артура, Вульф спросил:

– Что произойдет, если мы погибнем в сеансе КОС?

– Сменятся фазы сна, что крайне затруднит наше продвижение к цели.

Алекс помог ему подняться на ноги и бросил взгляд на ящик с инструментами.

– Заберем с собой?

– Не-а! Это грубый инструментарий. Нужен при первом погружении, чтобы порвать целку твоему девственному рассудку и вытащить жемчужину эго личности из раковины сознательного в КОС. Правда, таких старых дев, как ты, я отродясь не видал. Ну да ничего! Справились же худо-бедно. Вот с Орье предстоит повозиться. Чтобы проникнуть в ее глубины, придется приложить всю фантазию!

– Эти барные шутки, похоже, никогда тебе не наскучат.

– Точно! Уж так я устроен.

Поддерживая друг друга, они двинулись к общедомовому лифту, минуя Беккера.

– Комиссар не пойдет с нами? – спросил Вульф.

Гловер отмахнулся.

– Личины Беккера сами по себе и пропитывают хост на всех слоях и фазах. Он полностью погружен в роли и станет помогать нам в единственном случае. Если мы играем по правилам социума. Комиссар – местный аналог полицейского. Взаимодействует с коллективным бессознательным. С теми механизмами, что выработались за время существования человека «социального». Персоной, масками и прочим общественным камуфляжем. Он наш оберег от дерьма из подсознания, но даже комиссар не сможет уберечь от серьезных проблем. Для этого есть Стейнбек, но до него путь неблизкий, и одна Орье способна отыскать дорогу. Поэтому, Алекс, пока держи своих демонов на цепи, будь добр.