Зона 51 - Патрик О`Лири

короткой остановке во время своей кампании для благотворительного сбора в Голливуде. Первая леди вылетела вперед него. Сопровождение президента осталось на борту номер один, пока ремонтная бригада заменяла «неисправную деталь».

Когда президент и человек с футбольным мячиком впервые вошли в белую комнату, он заметил запахи. Воздух туманился от аромата хлорки – ему это сразу напомнило школьный бассейн и одну конкретную спасательницу, старшеклассницу, которая учила технике безопасности. Глория. Г-Л-О-Р-И-Я, как поется в той песне. Он пропел припев.

– Знаешь эту песню? Нравится? – спросил он агента Секретной службы, держащего чемодан.

– Да, сэр.

В комнате стояли белый овальный стол и три стула. Слева сидел непримечательный опрятный господин в синем костюме и галстуке. Надень на него темные очки – и он будто из Секретной службы. То есть не удерживается в памяти.

Справа – интереснее. Маленький человек в клоунском костюме с лицом, вымазанным белой краской, большими красными губами и в детском полосатом комбинезоне из шелка. Такое уже не каждый день увидишь. Президент не сразу, но понял, что перед ним фарфоровая кукла. Каждый раз, когда ему мерещилось движение, он бросал на нее взгляд: полная неподвижность.

– Рад, что вы смогли приехать, господин президент. Позвольте забрать.

Президент передал Человеку В Синем вареное яйцо.

– Что ж, с удовольствием. Рад услужить. – Он улыбнулся. Впечатляющей, обезоруживающей улыбкой. От нее млели почти все женщины и дети – и большинство мужчин.[7] – Сказать по правде, я бы радовался еще больше, если бы знал, какого черта тут делаю. – Он рассмеялся.

– Считайте это обрядом посвящения. Никсон и Картер – они оба сидели на вашем месте.

– Неужели?

– У них наверняка были те же вопросы, что сейчас есть у вас, сэр.

– Наверняка, – повторил он сухо. – А вас зовут…

– Это неважно, сэр.

Он достал из кармана пиджака толстую сигару.

– Я закурю?

– Конечно, сэр. Но не здесь.

– Можно хотя бы пожую? – президент помахал сигарой.

– Пожалуйста, сэр. Это можно.

Он деланно поджал губы, потом сунул сигару в уголок рта, чуть откинул голову назад и посмотрел на куклу.

– Это и есть наш актив?

– Да, сэр.

– Мне говорили, ценный.

– Очень.

– Ельцин за него убить готов.

– Скорее всего, сэр.

– Не против сказать, что это?

– Это кукла, сэр.

– Я сам вижу, что кукла. Увидел, как только вошел. Попробую угадать и скажу, что это необычная кукла?

– Можно сказать и так, сэр.

– Я и сказал. Именно так и сказал. Не надо со мной играть, мистер…

– Куп.

– Мистер Куп, может показаться, будто я какой-то сельский дурачок, но, наверное, надо кое о чем вам напомнить. Я стипендиат Родса. Я самый могущественный человек в мире. И я ваш начальник. Поэтому если нравится у меня работать, я очень вежливо попрошу кончать ваш выпендреж и сказать прямо, зачем я здесь.

Человек в Синем улыбнулся.

– Сэр. Вы не представляете, как я ценю откровенность. Обычно мы видим полную противоположность. Вы здесь, чтобы ответить на несколько важных вопросов и дальше отправиться по своим делам.

Брови президента стремились уползти со лба.

– Неужто?

– Да, сэр.

– И что же это за вопросы?

Синий Костюм возился с яйцом, аккуратно разбивая скорлупу о белую столешницу – завораживающий процесс.

– Сколько будет один плюс один плюс один?

Президент рассмеялся и поймал себя на том, что обращается к кукле.

– Мне нравится этот парень. Вот же наглый.

– Следующий вопрос, сэр. – Теперь Синий Человек вроде бы чистил яйцо. – Тинкер – Эвансу – Ченсу. Кто они?

– Откуда я знаю?

– Бейсболисты. Очень знаменитая комбинация. Из прошлого года.

– Вы будете говорить мне все ответы?

– Нет. Кто пел «Сюиту: Джуди Голубые Глазки» [8]?

– Демократы. – Президент улыбнулся. – CSN.

– Правильно. В какой гармонии?

– В банальной?

– Именно, сэр. Правильно. – Синий Человек сложил руки на яйце, как в молитве. – Сколько лиц у Бога в христианстве?

– Вы имеете в виду Отца, Сына и Святого Духа?

– Да, это я и имел в виду. Но спросил другое.

– Это вы и спросили.

– Нет, сэр. Я спросил «сколько».

– И что?

– Ничего. Сколько пальцев я показываю?

– Я сейчас покажу тебе палец.

– Вы бы не сказали, что это чрезвычайно странный разговор?

– Это вы так сказали.

– Но когда мы уйдем отсюда – из этого… места, – когда вы пройдете, скажем, сто одиннадцать шагов, то вы заметите, если вы все это время вообще обращали внимание, что здесь произошло нечто очень любопытное.

– Так. И что?

– Не могу сказать.

Президент встал. В шутку затянулся незажженной сигарой и сказал:

– Ребята. Было очень весело. Но меня ждет самолет. Сэр? – Он пожал правую руку черному. – Клоун? – Ему он отдал честь сигарой. – До встречи.

– Не забывайте яйцо, сэр.

Он забрал его и с удивлением увидел, что скорлупа не тронута. Медленно отдал своим охранникам.

– Хорошего дня, сэр.

Он покачал головой.

– Уж надеюсь, лучше, чем то, что было сейчас.

Дверь в белую комнату открылась снаружи, двое охранников встретили президента в коридоре.

Встреча была закончена, дверь закрылась.

Клоун, который не был ни клоуном, ни куклой, заговорил первым.

– Намного умнее предыдущего.

– О да, – сказал черный, думая: «До сих пор не верится, что это, сука, работает».

Уж поверьте, вы ошиблись человеком – 1994

Чтоб у меня дома никаких сигар.

– Слушаюсь, мэм, – сказал Куп.

И чтоб не говорил ничего плохого о нашей стране. Я этого дела не потерплю. Это американская семья, американский дом. И я этим горжусь.

Так я и говорю всяким активистам. И когда приходят с опросами. Ты не с опросом ли пришел, сынок?

А то все свои предательские речи можешь забирать и уматывать сразу. Это счастливый американский дом.

Вон мой муж, на каминной полке. Да. Служил. Нет, это не форма. Тридцать лет на госслужбе, нечего тут. Неважно, где. Это американский дом.

Он служил с честью.

Если ему надо было уехать на месяц, я не задавала вопросов. Уехал и уехал. Он солдат.

Нет, не из этих частей. Думаете, солдаты – это только те, кто носит форму?

Я никогда не спрашивала, где он служит.

Если привозил домой шелк из Марокко, мне больше ничего знать не надо было. Значит, он помнил обо мне. Если он покупал новую пушку в свою коллекцию, тоже хорошо. Если показывал, как выглядят русские сигареты, дальше разговор не шел. Я американская жена. Я не донимаю расспросами.

Псевдонимы? Понятия не имею, о чем вы. Его звали Джереми.

Мне все равно, что говорят какие-то женщины, – он был моим мужем.

Ну и что, что он вел