По пути утраченного - Светлана Петровская

аномалиях или… Очень некстати вспомнилось, какой хороший Никита стрелок: минус три мужика, которые тоже, скорее всего, мечтали разбогатеть тем или иным способом и уехать из этой дождливой серости к океану с белоснежными пляжами, солнцем круглый год и доступными мулатками под каждой пальмой…

– Так, – тихонько хлопнул в ладоши Веселый, – на сегодня все. Хорошего понемножку. Возвращаемся на базу.

Я ступала след в след, а сама все думала о том, что у славного парня Никиты психика наверняка уже искорежена до безобразия. Можно хохмить на людях, оправдывая свой позывной, но невозможно наедине с собой не испытывать угрызений совести и душевной боли, невозможно не заниматься самоедством, если час назад упокоил троих. Да хоть бы и одного! Но почему-то я была убеждена, что оружие в Зоне Веселый в тот раз применил не впервые. Нельзя быть убийцей и не терзаться из-за этого! А если он все-таки ни капли не терзается – тогда с психикой и вовсе беда…

Я потрясла головой, отгоняя непрошеные мысли.

– Как понять, какой артефакт ценный, а какой – ерунда?

– Научишься, – снисходительно улыбнулся Никита. – Дам полистать тебе энциклопедию, там описаны все известные арты и их свойства. А вообще надо бы напрячь нашего барыгу – пускай он обеспечит тебя ПДА! А ценность артефакта напрямую зависит от его свойств. Ну и еще от того, насколько он редок.

– Как определить, какая аномалия скоро породит артефакт, желательно редкий?

Никита от души рассмеялся. Собственно, я этого и добивалась, формулируя вопрос наиболее идиотским образом. Мне хватало сообразительности, чтобы сделать выводы: если бы возникновение артефакта можно было предсказать, сталкеры не бродили бы по всей Зоне отчуждения, а сидели бы кружком подле каждой «птичьей карусели», словно рыбаки вокруг лунки, и таскали бы камушки с розовыми прожилками, пока не наберется ведро.

– Чтобы аномалия породила артефакт, в нее должно что-то попасть.

– Погоди-ка… Ты кинул в «карусель» мой фонарик – а вынул артефакт! Так это от моего фонарика?!

– Нет. На неорганические предметы аномалии такого типа реагировать могут, но артефактов при этом не создают. Нужна обязательно органика. Это…

– Не надо расшифровывать! Я поняла.

– Ну и молодец, – похвалил Веселый, и мне почему-то сделалось приятно, хотя хвалить, честно говоря, было не за что.

Вдалеке показались корпуса завода «Славич», и я заторопилась, чтобы успеть задать до возвращения все появившиеся вопросы.

– Как это вообще происходит? Например, влетела ворона, ее разнесло на мелкие клочки. Из чего же образуется артефакт?

– Не имею ни малейшего понятия, – улыбнулся Веселый. – Ты же понимаешь, почему эти подлянки так называются? Это аномальные локации с аномальными законами физики, и свойства у них тоже аномальные. По нашей логике и в соответствии с известными нам со школы постулатами, если в некое пространство попала ворона массой триста граммов, то и взамен мы вроде как должны получить предмет плюс-минус такого же веса или объема. Так? Но в Зоне логика не работает. Просто прими как факт: если в аномалию попала органика – в ней появится арт. А почему – это уже вопрос к научникам, они уж сколько лет бьются, замеряют и вычисляют, исследуют и экспериментируют…

Мы оба одновременно заметили знакомую фигуру мужчины, шагавшего навстречу.

– На прогулку вышли, голубки? – осклабился Волк, поравнявшись с нами.

«Да он бесится! – с удивлением сообразила я. – И не из-за вчерашней драки, а потому что… потому что…»

– Показываю окрестности, натаскиваю потихоньку, – невозмутимо отозвался Веселый.

– Детский сад! – сплюнул вояка. – Окрестности он ей показывает… Здесь Зона, а не парк развлечений!

– У тебя есть какой-то другой способ превратить новичка в сталкера? – усмехнулся Никита. – Поделись, с удовольствием воспользуюсь. А пока приходится по старинке, как меня мой наставник натаскивал.

– В сталкера?! – вылупил глаза Волк. – А на хрена?! Или ты что, – перевел он на меня тяжелый взгляд, – решила тут обосноваться? В рейды ходить будешь, на промысел? Может, «туристов» водить станешь?

– Ты чего завелся? – нахмурился Веселый. – Знаешь ведь, для чего она сюда пришла.

– Как пришла – так и уйдет. По папочке соскучилась? – снова обратился вояка ко мне. – Повидаться захотела? Ну так имей в виду: Мун Зону покидать не планирует, так что домой ты все равно вернешься одна.

– Вот пусть он сам мне об этом и скажет! – Я уперла кулаки в бока – надеюсь, это выглядело не слишком нелепо. – И вообще – тебе-то что за дело? Чего ты ко мне цепляешься постоянно? Пришла и пришла – я твое спальное место не занимаю!

– Ты забыла, чего стоил твой приход? – прошипел Волк и издевательски оскалился: – Не-ет, я сейчас не про то, что какой-то там проводник работы лишился, – подумаешь, важность! Но из-за тебя убили мальчишку! Не хочешь узнать, как там его мамка с папкой? А те трое, от которых тебя спас наш герой! Уверена, что и до встречи с тобой они были подонками? Может, именно твой вид посреди Зоны им по мозгам врезал, а до этого они исправно носили скупщикам хабар и отправляли деньги на Большую землю – старикам-родителям на пропитание, детишкам на обучение, жене на лечение?

Этот короткий экспрессивный монолог резанул так, будто в сердце воткнули что-то тонкое и острое. У меня перехватило дыхание. Всякое желание ответить бесчувственному сталкеру отпало в ту же секунду. Я сжала зубы и, почувствовав, как начинает щипать в носу от накатывающих слез, пошла прочь, проигнорировав выкрики Никиты.

– Ты дурак?! – рыкнул Веселый, перестав звать меня.

– Не понял?! – огрызнулся в ответ Волк.

– Какого черта ты к ней цепляешься?!

– Разве то, что я сказал, не правда?

– Есть правда, которую не нужно повторять! – почти выкрикнул сталкер.

– Здесь Зона, а не курсы этикета. Хватит маяться дурью! В конце концов, она пришла сюда сама, пускай привыкает. Хватит с ней сюсюкать, ничем хорошим это не закончится! И нехрен мне по мозгам ездить! – резко закончил Волк.

– Я серьезно. Оставь ее в покое, – не унимался Веселый.

Волк зло посмотрел на сталкера, но промолчал.

Их разговор какое-то время доносился до меня обрывками, вот только я уже не слушала.

Настроение не просто испарилось, оно рухнуло, будто это эфемерное ощущение столкнули со стометровой вышки. Все внутри меня снова клокотало, как в первый день. Боль, которую я всячески пыталась забыть, сейчас давила так, что казалась еще сильнее, чем вначале.

Не помню, как оказалась в баре. Если мне что-то и говорили, я не слышала, словно в уши набили ваты. Наконец оказавшись в комнате, я, не раздеваясь, рухнула на кровать и уткнулась в подушку, больше не в силах сдерживать слезы.