Зона 51 - Патрик О`Лири

Не то чтобы он не учитывал трудность или высокие ставки; он повидал смерть. Как и все в его семье.

Но в его представлении у них все уже получилось. Он видел, как они сидят где-то на пляже, попивают через желтые соломинки из кокосов, ее тело – чистое, загорелое, расслабленное на песке; а он изо всех сил старается не отставать от ее сложных слов, странных идей и неловких пауз, терпеливый и готовый ждать сколько угодно, пока на его любовь не ответят взаимностью. Пока он не вырастет.

Их побег был только началом плана, который он строил уже месяцами. Он был целиком готов умереть за нее. Он и не задумывался, что будет, если действительно придется. Как и все дети, он думал, что с его смертью закончится и весь мир.

– Идем, – сказал мальчик. – Я знаю, кто нам может помочь».

Уинстон отложил книгу на пластиковый стол и сделал большой глоток чая со льдом.

– Тогда ты видел ее в последний раз? – спросил он.

Мальчик шумно допил через соломинку шоколадный молочный коктейль.

– Да, сэр. Она даже не попрощалась.

– Мне жаль. Наверняка было тяжело.

Мальчик молчал.

– Наверняка тебе легче от того, что ты кому-то выговорился. Кому-то, кто тебе верит.

Мальчик кивнул.

– Как ты понял, что учитель тебе поверит?

– Он читает всякие книжки про космические корабли.

– Правда? Понятно. И ты решил, что если кто-то и готов выслушать историю о девочке из открытого космоса, то это мистер ____.

– Он сказал классу, что хочет сам написать фантастический роман. Сказал, ему нужен только хороший сюжет.

– И ты ему помог. Дал хороший сюжет. А он что сделал? Все в порядке. Можешь сказать.

– Поставил мне пятерку.

Куп кивнул.

– Сынок, ты когда-нибудь получал пятерки?

– Нет, сэр.

– Ну, – сказал Куп, двигая на столе свою большую белую чашку кофе и по-доброму улыбаясь мальчику. – Ты ее заслужил. Для этого нужна смелость. Наверняка тебе было непросто рассказать все учителю. Это многого для тебя стоило. Я вижу. Наверняка это самое трудное, что тебе приходилось делать.

Мальчик подавил всхлип.

– А он сделал ее высокой.

– Сынок, посмотри на меня. Я тебе обещаю. Через час ты вообще ее не вспомнишь.

– Больно не будет? – спросил мальчик.

– Больше никогда не будет, – сказал Уинстон Куп. – Честное слово.

– 2018

– Так обычно это происходит? – спросил я. – Избавляешь их от воспоминаний.

– Да, – ответил Куп. – Но я не всегда так милосерден.

«Мой лучший друг» – 1995

Куп поблагодарил учителя за чай, отпил, поставил чашку на светлый деревянный стол между ними – центр скромной гостиной в скромном доме в детройтском пригороде. Затем включил белый цифровой диктофон. Когда они начали, солнце заходило, когда закончили – уже стемнело.

– Удивительная книга. Впечатляющее достижение.

– О, спасибо! Очень рад слышать. Не то чтобы ее расхватывали с полок.

– Если честно, не понимаю, почему. В ней есть все ингредиенты классической детской истории. Большая тайна. Ребенок с особыми способностями, которого все недооценивают. Волнительная погоня. Настоящая мораль – о терпимости и о том, что каждый из нас уникален.

– Спасибо. Это много для меня значит. Впервые кто-то так… так емко выразил все, что я хотел передать. Я правда польщен. Ее плохо осветили в прессе. Я хочу сказать, парочка приличных рецензий все-таки была. Но мой литературный агент – она, если честно, профессиональный перевозчик с небес на землю.

– Как я слышал, такая у них работа.

– Ха-ха, тут я вас понимаю. Нет, она сказала… первые романы… особенно янг-эдалт… Короче говоря, повезет, если их вообще кто-то заметит.

– Не верьте ей. У вас есть талант, и кое-кто это понимает.

– Еще раз спасибо. Боже, какое хорошее получится интервью.

– Тогда можем начать с пары простых вопросов о вас.

– Давайте.

– Конечно, не обойтись без неизбежного. Это не автобиографическая история?

– Имеете в виду, что я в детстве знал мальчика с особыми способностями?

– Ха-ха. Понимаю, звучит глупо. Но я имею в виду – ваши персонажи такие живые. И погоня в лесу, например. Я как будто… там и оказался. Вертолеты, прожекторы, пронзающие ночное небо, как… как вы там писали?

– Вихри света.

– Вау. Вихри света.

(Тут я хмыкнул, и Куп сказал: «Не выпендривайся, Бомба». Потом продолжил.)

– Вот это я называю «стиль»! И мальчик с девочкой прячутся под замшелым выступом утеса? Шепчут друг другу песни? Ух. Какая сцена.

– Спасибо. Для этого понадобилась матчасть.

– Что? По горам лазили?

– Не совсем. Просто скажем – я долго собирал матчасть.

– Ну, поверил я с легкостью. Но сцена, которая пронимает меня по-настоящему, это когда появляются солдаты, а девочка стоит и ничего не говорит. И никто ее не видит. Они угрожают родителям мальчика, его семье. И мальчик только требует: «Оставьте ее в покое! Она никому ничего не сделала!» Такое испытание смелости. Чертовски трогательно.

– И еще раз. Спасибо.

– Как у вас получилось?

– Воображение. Что тут скажешь – оно у меня богатое.

– Не скромничайте. Богатейшее. Ну и концовка. Вау.

– Спасибо.

– Прослезился, я вам серьезно говорю. Меня будто душили, когда высокой белой девочке пришлось задержать дыхание и отправиться спать под воду. И он смотрел, как она погружается в озеро и становится такой бледно-бледно-зеленой. А потом исчезает. Я будто стоял там и все видел. Будто видел вашими глазами.

– Да, это было ужасно. Я имею в виду – ужасно писать. Очень… трудно выразить правильно.

– Не могу не спросить: вы имели в виду какой-то конкретный водоем? Сцена получилась удивительно яркая.

– О. Эм-м-м-м, дайте подумать. Да нет. Не особо. Просто, ну знаете, зеленое озеро.

– «С хрустально-зеленой водой и бледными камнями на дне, после которых дно отвесно уходило в темную ледяную синеву». Вау. Вот так описание. Не напоминает вам какое-нибудь место, где вы были сами?

– Э-э, нет. Ну, наверное, сразу несколько. Э-э. Это может быть, эм-м, Калифорния.

– Ну-ка! Озеро Тахо!

– Да. Да, скорее всего, я думал об озере Тахо.

– Та же зеленая вода.

– Точно. О, как же там красиво.

– «Так холодно, что купаться можно только в августе. А до того вода ледяная и подходит только для водолазов, которые исследуют затонувшие корабли».

– А, точно. Это… ну, это что-то уже совсем не про Тахо, да?

– Затонувшие корабли? Да, вряд ли. Да и Тахо обычно очень теплое. По крайней мере, летом. На отмелях.

– Да, наверняка я представлял какое-то другое озеро.

– Может, какое-нибудь из Великих?

– Возможно.

– Мичиган?

– Э-э.

– Верхнее?

– Эмм.

– Нет?