Светлания - Ждан Святозаров

— Мое имя Гельмутс, я шахтер из провинции Дауншвейг, приехал в этот чертов город проведать знакомую, а тут на меня напала местная банда из темных людей, вот я пару и грохнул в целях самозащиты …

— Постой какой ты шахтер из Дауншвейга, это же регион долин и лесов, там нет никаких шахт и шахтеров, во всяком случае я об этом не слышал, ведь я от туда родом, — вышел из толпы приближенных к пахану блатных человек и очень смело высказал свой негатив.

— Может ты и от туда, но это не значит, что я тебя знаю, и не значит, что ты должен знать всех людей всех специальностей, которые там проживают, вообще то там, насколько я помню, проживает пятнадцать миллионов человек, — сказал уверенно и не медля Арест, он не собирался говорить ни слова правды, поэтому не медлил с ответом, воображение у него было развито.

— В каком городе ты жил шахтер и на какой улице, предупреждаю, если ты не правильно ответишь я сразу это узнаю, у меня в каждом городе знакомые этой провинции, — не унимался знаток провинции Дауншвейг, он даже сделал шаг вперед.

— Не много ли ты хочешь знать, незнакомый человек, чтобы я вам убийцам и разбойникам сказал адрес своего дома, где живет моя семья, твой намек понял, не тупой, что у тебя везде дружки живут. Скажу только одно, что я там знаю такие места, которые могут знать только местные — это то, что река Мальбо впадает в озеро Вигнос, но по карте, а на самом деле его не существует в реальности. Еще мало кто знает, не из местных, что местный олигарх раньше был священником, которого выгнали за пьянки с его прихода. — Арест опять без раздумий парировал вопрос наглеца.

Арест до выполнения этой миссии читал газеты этого района, поэтому так уверенно рассказал эти якобы секреты местного значения.

— Ха — ха — ха, — засмеялся этот человек с провинции Дауншвейг.

— Я, что — то смешное сказал, — возмутился и напрягся Арест.

— Твоя речь вся смешна, даже объяснять не буду, ты лучше скажи ты местный там был или приезжий …

— Местный, — опять быстро сказал Арест, но в тоже у него мелькнула мысль сказать обратное и тогда он мог нарваться на еще более обидный смех, ведь каждая провинция имеет свои особенности.

— Харику продеш кариноки, — сказал обращаясь к нему противный негативщик, он, видимо, что — то спрашивал его на местном языке.

Естественно, Арест ничего не понял из обращения и на этот раз задумался, но помня правила единоборств он знал во время любого поединка, в том числе, и словесного, не отпускай глаз и не моргай терпи до конца и импровизируй.

— Что за чушь ты мне сказал, если ругательство, то это были последние твои слова, — угрожающе сказал Арест, не скрывая своего злобного вида.

— Вообще — то, Арник, я к нему обратился на родном языке провинции Дауншвейг, если он не знает родного языка, то он не местный. А если он местный и не знает, то он никогда бы не ходил в этой провинции с поднятой головой, мы народ националистов и не даем чужакам воли на нашей земле, — сказал, обращаясь к пахану, кличка которого была Арник, негативщик, он видимо всем уже доказал, что новичок лжец и к нему нет больше вопросов, а теперь пахан должен был решать участь этого наглеца.

— Да уж, предъява к тебе человек, называющий себя Гельмутсом из провинции Дауншвейг серьезная и, честно сказать, если бы не мое слово данное на время мы бы тебя здесь на этом месте прессанули, — сказал, решающе, свое слово пахан.

— Гасить его …

— Пахан твое слово не канает для не честного хмыренка …

— Давай его без разрешения замочим …

Со всех сторон орали приближенные блатные, которые были почти равные в высказывании своего мнения с паханом, но решающее слово всегда принадлежало главному авторитету, по имени Арник.

— Стойте гарлапаны, по перед пахана слово балакать, я ему гарантировал безопасность, значит она и будет, иначе я уничтожу любого кто посмеет накинуться на него, потому что за любое необдуманное действие я буду перед кругом высших воров отвечать. Да я лучше любого из вас порешу, чем свою честь воровскую потеряю, — прервал резко голоса пахан.

Теперь стало понятно и Аресту и еще раз ясно всем окружающим уркам, что не главное внешний физический вид, а главное внутренняя сила и уверенность, которая словом любого остановит.

Арест молчал, сейчас у него был решающий момент в жизни, в котором он ничего не решал, все зависило от справедливого решения главаря. Он был окружен со всех сторон десятками вооруженных уголовников, доля секунды и у него бы было десятки рванных ран. Арест еще с детства взял себе в привычку запоминать значимые на данный момент события, о чем думает, как медленно течет время в такие моменты, когда каждая секунда может быть последней границей до и после этого момента. И запоминая эти миги, потом, в спокойной обстановке, можно было еще и еще раз вернуться в эти критические моменты, гордясь или наоборот критикуя свои внутренние решения.

И сейчас, Арест, сконцентрировался на мысли о справедливости в отношениях между людьми. Вспомнилась школьная теория о том, что справедливость это оптимальное поведение всех разумных существ. Это глупым людям внушили, что когда никто не видит или все одобряют, то можно поступить не честно, а иначе вопреки своему слову, общественной морали или общих правил. Арест вспомнил, как, учитель вызывал каждого ученика и давал задание доказать, что справедливость оптимальна везде и всюду, даже в самых невероятных условиях.

Один мальчик доказал, что одинокий альпинист в самых высоких горах ругаясь на обстоятельства и виня даже бога, рискует потерять лишнюю энергию, концентрацию и цель и просто погибнуть. В этом и есть суть справедливости, хочешь сохраниться живым и здоровым не обижай и не ругай того, чьи силы ты не знаешь и кто не несет тебе угрозы.

Так и произошло на этот раз, пахан Арник, не стал отдавать на расправу доказанного лжеца Гельмутса, главарь шел против общества один. Он ставил себя проив всех, и как знать, возможно, он этим мог себя подставить под удар большинства. Но в этом и суть лидера — принимать решения ни смотря ни на общественное мнение, ни на свои собственные предпочтения. Они принимали решение