Княжна Тобольская 4 - Ольга Смышляева

Ярослав Красноярский влетел в столовую грозовым ветром, едва не задев плечом зазевавшегося в дверях первокурсника. Светлые волосы взлохмачены, черты лица казались ещё более острыми и хищными, чем раньше, в серых глазах застыла холодная и пугающе нечитаемая пустота. Парень был мрачен, как тьма на дне колодца. Приветлив и того меньше.

— Идём, Василиса, машина отъезжает через пять минут, — бросил ещё на подходе.

— И тебе доброе… — растерянно начала я.

— Оно не доброе, — перебил Яр. — Хватай сумку и пошли. Я не намерен задерживать вылет из-за препирательств с тобой.

Какая муха цапнула его с утра пораньше?

Я одарила парня тяжёлым взглядом и придвинула к себе тарелку с надкусанным кексом. У меня, мол, завтрак.

— Так не препирайся. Лети, когда хочешь, а мой самолёт в пять вечера. В этом году Тобольские собираются праздновать Рождество у себя дома.

— Твои родители уже в Красноярске, — огорошил он.

— Зачем? То есть, почему они там?

Уж насколько был тяжёлым мой взгляд, ответный взгляд Красноярского мог посоревноваться с левым хуком Джо Фрейзера. Не припомню, чтобы видела блондинку таким взбудораженным и сдержанным одновременно.

— Много говоришь. Идём.

— Сперва будь любезен объяснить внятно, или вылет всё-таки придётся задержать.

Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала исходящее от него напряжение, словно от взведённого курка револьвера.

— Мой отец умер. Сегодня похороны.

— О как… — язвить резко расхотелось.

В воздухе повисла тишина.

Лев Дмитриевич умер? Дичь какая-то. Такой здоровый мужчина в расцвете лет, хозяин второй по площади и экономике губернии, сильный трио-практик шестнадцатого ранга, мускулистый тип, вгоняющий в панику одним взглядом не только юных девушек из другого измерения, но даже матёрых акул политики… И теперь его нет?

Сидевшая рядом Аля потрясённо ахнула.

— Боже, Яр, мне так жаль. — Вскочив со стула, она порывисто обняла Красноярского. — Я безмерно тебе сочувствую.

— Спасибо, — автоматически ответил он.

Я в свою очередь не знала, что сказать. Слова встали поперёк горла, не желая складываться во что-то осмысленное и подходящее. Никогда прежде не сталкивалась с чужой смертью так внезапно, только с собственной. Вепрь из заповедного леса, по понятной причине, в счёт не идёт. Он не был отцом человека, которого я знаю буквально всю свою вторую жизнь.

— Уверен, что мне уместно быть на похоронах? — тихо спросила я. — Не хочу быть лишней.

Яр положил на столешницу правую ладонь, так и не перестав сверлить меня глазами:

— В горе и радости, моя милая, в радости и горе.

Блеск помолвочного кольца на его безымянном пальце моментально привёл меня в чувство. Каким бы пугающим ни был князь Красноярский, чисто номинально он не посторонний для меня человек. Как и парень, стоящий напротив.

— Прости. Да, конечно, я должна там быть. Только сумку захвачу и готова.

— Можно поехать с вами? — после небольшой заминки спросила Аля. — Лев Дмитриевич всегда относился ко мне с теплотой, будто к любимой племяннице, учил резьбе по бивню мамонта и делать те смешные бусы из рябины, а я… Я так редко навещала его в последние годы, даже с прошедшим днём рождения не поздравила.

— Не нужно, Аль, — Ярослав сжал её плечо коротким жестом. — Скоро в Екатериноград приедет твой брат, ты должна быть с ним. Мёртвые подождут, они это умеют.

Девушка нехотя кивнула. Как бы она ни храбрилась, а дела Мирона по-настоящему плохи. Стихийники живучие ребята с потрясающей регенерацией, и если за полгода лечение не принесло особых успехов, то впору всерьёз надеяться на чудо с ангелом в колокольный перезвон.

Оставив их переговариваться, я отправилась за пожитками. Вещей у меня немного, всё-таки домой собиралась, а не на курорт, но это не проблема. Что понадобится — всегда можно купить на месте. Красноярск не медвежий угол, а крупный современный город. У них семнадцать станций метро, когда как в Тобольске их всего шесть. Но мы не беднее, нас просто меньше и мы компактнее, вот!

Глава 2

Вылет можно было задержать. Хоть на десять минут, хоть на тридцать, да насколько угодно! Ярослав, как будущий глава Енисейской губернии, возвращался домой не бизнес-классом коммерческого лайнера, а на собственном самолёте с высшим приоритетом полётов. Такие птички не подстраиваются под правила для простых смертных.

Надо признать, джет у него шикарный. Почему нет, если Красноярские почти такие же богатые буратинки, как их восточные соседи Якутские. Выкрашенный алой краской фюзеляж с золотым львом на хвосте, длина почти тридцать метров, размах крыльев не меньше, рассчитан на комфортное пребывание до десяти пассажиров одновременно.

Вежливая стюардесса убрала мою сумку в специальный отсек, предложила располагаться, где пожелаю, и под грозным взглядом Ярослава тактично скрылась за перегородкой в носовой части.

Расстояние до пункта назначения 1917 километров, расчётное время в пути составит два с половиной часа, — доложил пилот. — Приятного полёта.

Как только джет набрал положенную высоту, я расстегнула ремень и отправилась в хвостовую часть инспектировать бар из тёмного полированного дерева. Выпить в такое утро не просто уместно, а прямо-таки необходимо. Изыски ни к чему, выбор пал на обыкновенный виски. Плеснув грамм по тридцать в два бокала, поставила один из них на столик перед Ярославом, сама устроилась в кресле напротив.

— Соболезную, — мягко сжала его ладонь.

— Не шутишь? — Яр выгнул бровь в сдержанном удивлении. — Ты терпеть не могла моего отца. Прежняя Василиса тоже.

— Я не ему соболезную, а тебе. Выпей, станет легче, — пальцем придвинула бокал.

— Не хочу, чтобы было легче. Ничего не хочу.

А я выпила. Закусить бы ещё чем-нибудь основательным. Половина съеденного на завтрак кекса в счёт не шла; жидкость раскалённым камнем упала в пустой желудок.

Некоторое время мы сидели в гнетущей тишине, даже двигатели гудели едва слышно. Яр смотрел куда-то позади меня, глубоко погрузившись в собственные мысли, и сомневаюсь, что вообще хоть что-то видел.

Побарабанив ноготками по опустевшему хрусталю, я отважилась задать самый главный вопрос:

— От чего умер твой отец?

— От ножа.

— Его убили⁈

Поставив локти на стол, Яр сцепил пальцы в замок. Напряжённый взгляд с прицельной точностью сосредоточился на моём лице.

— Официально нет. Пять дней назад после поездки к Столбам отец слёг с простудой, которая