Право на любовь детектива - Екатерина Мордвинцева

Артефакт пульсировал ровным синим светом.

Спокойным.

Живым.

В то время как его создатель угасал в двух шагах, залитый багровым заревом собственной смерти.

Оливия смотрела на эту синюю пульсацию и чувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Это неправильно. Это всё неправильно. Артефакты не должны работать, когда их создатель мёртв. Магия привязана к творцу, она угасает вместе с ним, если только...

Если только смерть не наступила мгновенно и не была насильственной.

Если только магию не вырвали из мага силой.

Если только мастер Вейн не отдал свою жизнь вот этому синему камню, который теперь спокойно лежал на полке и перемигивался с ней, как ни в чём не бывало.

— Оливия! — раздалось от двери, и она вздрогнула так сильно, что едва не упала.

На пороге стоял Мэтт, рассыльный из лавки магических принадлежностей на первом этаже. Мальчишка был бледен как мел, его глаза расширились до невозможных размеров, а челюсть отвисла, грозя вот-вот коснуться груди.

— Оливия, что... что это? — прошептал он, глядя куда-то ей за спину.

Она обернулась и снова увидела мастера Вейна. Свет в его груди начал угасать. Багровые всполохи бились всё реже, трещины на коже темнели, превращаясь в обычные ожоги. Тело обмякло, голова склонилась набок, и Оливия вдруг отчетливо поняла, что только что видела посмертный выброс магии — то, что остаётся, когда сильный дар покидает тело, не найдя выхода.

— Беги за стражей, — сказала она, удивившись собственному спокойному голосу. — Быстро. Скажи, что убийство. Мага убили.

Мэтт кивнул, развернулся и исчез в коридоре, топая сапогами так громко, будто за ним гнались демоны.

Оливия осталась одна.

Она смотрела на мастера Вейна и не могла отвести взгляд. Ещё утром он жаловался на боли в спине, просил её принести согревающую мазь и ворчал, что заказчик торопит, а магия не терпит суеты. Ещё утром он был живым. Таким живым, что это раздражало.

— Простите, мастер, — прошептала она непонятно за что. За то, что не уберегла? За то, что ушла за этим дурацким чаем? За то, что стоит сейчас и смотрит, вместо того чтобы сделать хоть что-то?

Она сделала шаг вперёд. Потом другой. Тело слушалось плохо, колени дрожали, но она заставила себя подойти к креслу и опуститься на корточки рядом.

Свет в груди почти погас. Теперь можно было разглядеть лицо мастера — спокойное, даже умиротворённое, как будто он просто уснул и видит хороший сон. Ни следа боли, ни гримасы ужаса. Смерть наступила мгновенно. Настолько мгновенно, что он даже не успел испугаться.

Оливия протянула руку и коснулась его холодной ладони.

— Я найду того, кто это сделал, — пообещала она тихо. — Клянусь.

В коридоре зашумели. Громкие голоса, топот множества ног, лязг металла. Стража прибыла быстрее, чем она ожидала.

Оливия поднялась с колен, но не отошла от тела. Она стояла и ждала, когда они войдут, чтобы увидеть её именно здесь — рядом с убитым, с заплаканным лицом и трясущимися руками.

Она не знала тогда, что этот момент станет первым, что увидят стражники, и первым, что запишут в протокол. Помощница. Обнаружила тело. Стояла рядом. Сомнительно.

Она не знала, что через час перед ней появится высокий мужчина в тёмном плаще с серебряной бляхой детектива на груди, и посмотрит на неё так, будто она уже во всём призналась.

Она не знала, что его имя — Стивен Дарвидс, и что эта встреча перевернёт её жизнь.

Но всё это будет потом.

А пока она просто стояла в разгромленной лаборатории, пахнущей смертью и безумной магией, и смотрела на человека, который заменил ей семью, наставника и просто друга.

Стеклянный звон всё ещё звенел в ушах.

Она боялась, что теперь будет звенеть всегда.

* * *

Стража ворвалась в лабораторию, как вода прорывает плотину — шумно, стремительно и совершенно беспорядочно. Первым вбежал молодой парень в лёгком кожаном доспехе, сжимающий в руке артефактный жезл, который должен был светиться в присутствии активной магии. Жезл засветился так ярко, что парень выронил его с ругательством, и тот покатился по полу, оставляя за собой искрящийся след.

— Стоять! — заорал кто-то сзади. — Всем стоять, не двигаться, не трогать!

Оливия и не двигалась. Она так и замерла у кресла мастера, наблюдая, как лаборатория наполняется людьми. Они были везде — топали сапогами по осколкам стекла, задевали полами плащей стопки книг, дышали тяжело и часто, наполняя воздух запахом пота, кожи и дешёвого табака.

— Вы кто? — рявкнул тот же голос, и перед Оливией возник усатый мужчина с нашивками старшего патруля. — Что здесь произошло?

— Я... я помощница, — выдохнула Оливия, кивая на тело. — Мастер Вейн... он мёртв. Я вернулась с чаем, а он уже...

— Всем выйти! — новый голос перекрыл шум, как удар грома.

Он был низким, холодным и не терпящим возражений.

Стражники замерли. Даже усатый старший как-то сжался и сделал шаг в сторону, освобождая проход.

Оливия подняла глаза и увидела его.

Высокий. Темноволосый. В длинном тёмно-синем плаще, под которым угадывался простой, но добротный костюм. На груди — серебряная бляха с гербом города и буквой «D» в центре. Детектив. Настоящий детектив, а не просто стражник.

Но дело было не в одежде. Дело было в глазах.

Они смотрели на неё в упор — серые, холодные, как зимнее море, и совершенно пустые. Без эмоций. Без интереса. Без жалости. Так смотрят на вещи, которые нужно осмотреть, описать и либо убрать, либо использовать.

— Кто обнаружил тело? — спросил он, остановившись в двух шагах от неё.

— Я, — ответила Оливия, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Имя.

— Оливия Тейперс. Я помощница мастера Вейна. Работаю у него... работала почти три года.

— Что вы здесь делали в момент убийства?

— Я... я не знаю, когда оно произошло. Я отлучалась на кухню, чтобы заварить чай. Вернулась, а он уже...

— Где кухня?

— На первом этаже. В общей гостиной.

— Сколько вас отсутствовали?

— Минут пятнадцать. Может, двадцать.

Детектив перевёл взгляд на тело. Впервые за всё время разговора его лицо хоть что-то выразило — лёгкое, едва уловимое напряжение в скулах.

— Магический выброс, — произнёс он не то ей, не то себе. — Прямой в сердце. Кто-то хотел не просто убить, а забрать дар.

Оливия вздрогнула.

— Забрать? Но это же...

— Невозможно? — он резко повернулся к ней. — Для обычного человека — да. Для того, кто знает нужный ритуал — нет.

Он снова уставился на неё, и от этого взгляда захотелось провалиться сквозь землю. Он будто просвечивал её насквозь, видел каждый нерв,