Тринадцатая Мара - Вероника Мелан

И принялась отогреваться очень медленно, очень тихо. Выдыхать.

И еще вдыхать против воли – кофта пахла Сиддом. Запахом его тела, почти выветрившегося парфюма. Я вдруг поняла, что не думала о нем как о мужчине с того момента, когда висела на цепях в его комнате. Не вспоминала тот ужасно-приятный поцелуй, глубоко запрятала случайно проскользнувшее в меня чувство нашей старой любви из другой жизни. Но кофта пахла мужчиной, лежавшим рядом, и это против воли вытянуло то чувство на поверхность, кофта пахла кем-то родным. Неужели мы были на это способны где-то далеко отсюда? На любовь друг к другу?

Мне пришлось отложить её прочь: проще спать без подушки, нежели думать о том, что начинает душить печалью.

Неважно, как было раньше. Сейчас все так, как есть сейчас.

Тепло, сухо. Пусть я грязная, зато под крышей.

Иногда кошки не выбирают, иногда кошки просто греются там, где им позволяют.

* * *

Сидд

Он проснулся, потому что она плакала во сне. Мариза.

Сжималась в комок, вздрагивала, шептала:

– Не надо… Пожалуйста…

Аркейн потер лоб рукой; его кофта лежала от неё далеко. Напряженным казалось в неверном свете женское лицо, искаженными черты – о чем сон, что ей снится?

Наверное, нужно было тихонько потормошить её, чтобы кошмар отступил, а после уснуть самому, но он почему-то мысленно сотворил магна-путь – вязь, способную провести в чужие видения. Проследил, как она с легким свечением впиталась в висок маре, после прикрыл глаза.

В её сне он снова вел её к тем домам, где жили родственники погибших. Он держал её руки за спиной связанными, а Мариза едва волокла ноги. Она знала: сейчас снова будут взгляды-жала, слова-плети, чужое горе, как острый меч, порубит её на куски.

«Не надо! – орало её нутро. – Я все поняла! Я все осознала…»

Но навстречу уже бежал от крыльца человек со стулом, готовый шибануть по лицу…

Сидд отделился от чужого сна и какое-то время смотрел на мокрые от слез щеки. Молчал. Мариза беспомощно вздрагивала. После минуты тишины Аркейн зашевелил губами, и мару накрыла защитная сеть от сновидений. Пусть спит до утра в тишине, в безопасной темноте.

«Почему ты это сделал?» – спросила бы она его, если бы узнала о содеянном.

Наверное, потому что им нужны силы шагать завтра дальше.

Наверное, потому что переживать дважды то, что ты уже пережил, не имеет смысла.

Наверное, потому что часть его гнева все же ушла тогда.

А может, потому что он тоже хотел остаться для себя «кем-то». Как и она на краю колодца.

Глава 12

Мариза

На этот раз мне досталась «своя» банка тушенки, отдельная. Не половинка от каши, как вчера, – наверное, Сидд думал о том же, о чем и я. Сегодня мы дойдем, достигнем цели, и припасы хранить ни к чему. По часам – утро, по ощущениям – все та же глухая ночь. Чаща привычно крала время, свет и настроение.

Мне, как ни странно, удалось поспать, и эти несколько часов в отключке без пробуждений выправили внутреннее состояние настолько, насколько это было возможно. Мой спутник выспался тоже, но отчего-то был хмур и очень сосредоточен, будто бесконечно высчитывал в уме формулы. Ел он молча, дрова в костер подкладывал на автомате – я удивлялась. Их следовало тушить, а не разжигать, разве нам не нужно вскоре выдвигаться?

– Сегодня дойдем, так?

Инквизитор на меня даже не взглянул, занятый своей ментальной работой.

– Мы вчера прошли большую дистанцию. Ты запитаешь меня, и выяснится, что осталось чуть-чуть…

Мне хотелось в это верить: в свет в конце тоннеля, в то, что скоро я увижу Кьяру, в то, что этот сложный поход наконец завершится.

– Да, мы вчера прошли много, – Сидд впервые взглянул прямо на меня, а не мимо, – и мы бы быстро достигли цели, если бы не одно «но».

– Какое?

Пересоленная тушенка встала поперек горла, не хотелось слушать про всякие «но». Они означали, что что-то не так, а у меня силы на исходе – физические и моральные.

Он ел размеренно, накалывал кусочки мяса на кончик ножа, аккуратно отправлял в рот – вилку отдал мне. Жевал, глотал, не чувствовал вкуса.

– Вчера, когда я просил тебя молчать, я сканировал эту местность на предмет опасностей. – Пауза. Это утро казалось темнее обычного, вернулась прежняя «зловещность». – И выяснил, что у всех иллюзий, мороков и кошмаров имеется одна причина. Некое центральное проклятие, назовем его так. Оно и рассылает их, как гончих, по Топи. Я надеялся, что мы сможем не столкнуться с ним к лицу к лицу, но твоя вчерашняя вспышка…

Мне сделалось неуютно под ровным немигающим взглядом Сидда. Оказывается, его словам «заткнись» имелась причина, вот только заткнуться у меня бы все равно не вышло: было слишком плохо.

– В общем, оно движется сюда, – подвел итог Инквизитор. – Если раньше оно принимало нас за обычных путников, так как ты «неопределенная», а на мне стоял щит, то после твоего черного выброса проклятье учуяло тебя как Темную мару и спешит выполнить свою основную функцию – уничтожить тебя, не допустить к дому.

Я забыла про кашу, про банку, которую держала в руках. И отчего-то начала заикаться.

– Если… мы… выдвинемся сейчас, то сможем обойти его по дуге, н-нет?

– Поздно. Оно слишком близко. Подойти вплотную оно не пожелает, но начнет работать так, что тебе станет сложно мыслить, жить, дышать.

«Да и мне тоже», – слышалось в гнетущем молчании.

Так вот почему мрачно, вот почему чаща вернула свой дремучий душный вид.

«Что нам делать?» – я не задала этот вопрос вслух, но он был написан на моем лице, и Сидд смотрел на меня долго, после ответил голосом, лишенным всяких эмоций:

– Я дам ему бой. Призову сюда, на эту поляну, и ударю.

– А я? – спросила я хрипло. – Верни мне силы…

– Для чего? Чтобы ты спряталась на изнанке?

– Хватит думать обо мне муть! Я помогу тебе…

– Твоя боевая магия очень слаба. Если бы ты вчера шагнула в черный колодец, то сейчас была бы в десятки раз сильнее. Так?

– Так.

Я не понимала, к чему он клонит.

– А эта тварь создана для того, чтобы пожирать определившихся Темных мар. Понимаешь ее потенциал?

Я шумно втянула воздух. То есть я бессильная пылинка, с включенной магией или нет. Однако с включенной мне все равно было бы спокойнее.

– Я могу попробовать протянуть нас остаток пути через изнанку…

– Изнанка Топи может быть напичкана ловушками, как и её явь. Вряд ли Колдун об этом позабыл.

Значит, бой?

Мне было дискомфортно; тьма снаружи подбиралась все ближе, она опять начала вливать в меня грязную мутную воду, шерудить внутри острой палкой.

Инквизитор смотрел на меня, зная о моих ощущениях, и взгляд его был тяжелым, с завуалированным сарказмом.

– Дальше будет хуже. Просто не мешай мне, – пояснил он, поднимаясь, – держись у тех деревьев… – И махнул в противоположную от приближающегося зловещего чувства сторону.

– Ты… ударишь… – Кажется, моя задница приклеилась к бревну, руки стали холодными. – Но что, если этого окажется недостаточно?

– Тогда оно убьет меня. А следом тебя.

Сидд ответил спокойно, буднично. И я, еще десять минут назад размышлявшая о том, что он все-таки хорош внешне, как в стильном драповом пальто, так и запыленной походной куртке, теперь смотрела на него с надеждой и ужасом.

Он рисовал вокруг себя знаки: один, второй, третий – очень сложные руны. Активировал их – символы наливались светом. Призыв «чудищу» он уже отправил, и этот призыв прошел по лесу, колыхнул на деревьях мертвую листву, поставив волосы на моем загривке дыбом. Проклятие нас услышало, почуяло, что мы желаем «встречу», налилось гневом. В той стороне, откуда оно приближалось, трещали стволы; мне хотелось слиться с почвой.

Я никогда не видела Сидда таким – безучастным внешне, но наливающимся силой внутренне. Мне казалось, я вижу, как разбухают от мощи его невидимые мышцы, как наливаются магией волокна, сосуды, нервы. Воздух вокруг его фигуры начал гудеть, поблескивать