Маринка, хозяйка корчмы - Ульяна Гринь

А потом всё улеглось, стало хорошо. Спокойно так стало, захотелось рассмеяться всем моим страхам. Господи, да кому надо меня зомбировать? Я просто попаданка из другого мира, которая всё потеряла, но нашла маленькую девочку для заботы…

Из огня вдруг стал подниматься дым — густой, белёсый, приятно пахнущий. Я удивилась этому, но только совсем немножко, потому что потом дым окутал всю нору и скрыл от меня шаманку. Прикольно! А что будет дальше? Она сказала, что я должна что-то увидеть! Но я не вижу ничего, кроме дыма… ой!

— Таша?

Маленький силуэт, девочка в белом платьице с красными оборочками — очень знакомом — замаячила где-то возле стены норы. Я помню это платье, я покупала его в интернет-магазине, а потом оказалось, что оно велико. И я подшила его в талии… А Таша ныла, что шов царапается, но платье снимать отказалась.

— Ташенька, — сказала ей ласково, а сердце стучало редко-редко, словно боялось спугнуть видение. — Таша, а ты что тут делаешь, солнышко?

Она посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами, которые унаследовала от отца, и пожала плечами. Пальчики комкали Мотю, любимую Мотю. А Таша молчала, не отводя серьёзного взгляда…

— Игрушечку надо. Слышишь, Мариночка? Положи ей в ручку игрушечку…

Я двигаюсь как зомби, машинально беру с кроватки Мотю и кладу в сгиб локтя дочки. Ещё раз поправляю прядку волос, чтобы не падала на щёчку. Вроде бы я её хорошо причесала… А всё равно отваливается…

Моя маленькая, моя родная… Глажу Ташу по холодным пальчикам, улыбаюсь. Спит, моя девочка, сладко спит. Пусть спит, тш-ш-ш… Слышу чьи-то всхлипы и поднимаю голову, укоризненно смотрю на сестру, говорю ей:

— Тише, Неля, не видишь — Таша спит!

Нелька отворачивается и беззвучно ревёт мужу в плечо. А я возвращаю взгляд на свою ненаглядную малышку и глажу её по ручке — невесомо, едва касаясь. Спи, солнышко, спи, девочка моя родная, спи…

— Ташенька, — срывающимся голосом позвала я дочь, но она встала и пошла в туманный дым. Я вскочила, протянула руки: — Таша, нет! Девочка моя родная, не уходи! Пожалуйста! Я люблю тебя!

Слёзы катились по щекам, но я не замечала их. Ничто не важно, только Таша! А она повернула голову, глянула лукаво через плечико и сказала:

— Я тоже тебя люблю, мамочка!

— Иди ко мне, иди же! Или я к тебе сейчас приду, подожди меня!

— Нет, так нельзя, мама.

— Я не хочу! Ты не можешь уйти! Я не хочу без тебя!

Она снова покачала головой, отвернулась, а потом ответила тихо:

— Я буду ждать тебя дома, мамочка. И, когда ты вернёшься, я тебя поцелую, договорились?

И растворилась в тумане.

Что это значит? Что она хотела этим сказать? Дома… Где дома? У нас дома? Или в загробном мире? Значит, чтобы снова обнять дочь, мне нужно умереть? Но я уже умерла. Я умерла и не умерла одновременно. Я в другом мире. А должна быть рядом с Ташей!

Рядом со своей девочкой…

Скрип тормозов.

Слишком близко.

Удар.

Боль.

Я закричала и очнулась. Никакого тумана, никакого дыма, я сидела в норе и смотрела широко раскрытыми глазами на лису. Та с любопытством спросила:

— Что ты видела?

— Я не хочу об этом говорить, — пробормотала, украдкой оглядывая нору — вдруг увижу Ташу. Но её не было. Она исчезла. А я… Я снова пережила то, что со мной случилось. Я попала под машину там, в своём мире. И шагнула на проезжую часть совершенно осознанно.

— Ты пережила горе и боль, — сказала шаманка. — Тебе подарили что-то взамен потерянного. Иди, я не знаю, что делать с тобой.

— Как это? А мне что делать теперь? — удивилась я.

— Ничего. Ты и служанка, и госпожа. Делай то, что хочешь.

— А что я скажу Аллену? Что я ему скажу, если он снова захочет меня избить хлыстом?

Лиса затянулась трубкой и сказала задумчиво:

— Нет, бить тебя он не может.

— Отлично, — мрачно ответила я. — Передам ему. Можно пройти коротким лазом?

— Можно. Я буду думать над твоим случаем. Спрашивать у Великой Мудрости, как поступить. Когда получу ответ — приду и скажу.

И лиса закрыла глаза, откинувшись на подушку, тем самым дала мне знать, что встреча закончена. Я пожала плечами и вышла через лаз на площадь. Вдохнув полной грудью свежий воздух деревни, поймала мысль: Эло. Он точно знает, почему я здесь и с какой целью. А значит, нужно его найти и допросить с пристрастием.

Глава 8

В поисках истины

Я и служанка, и госпожа.

Помня об этих словах, вошла в калитку дома хозяйкой. Как хозяйка, заботливо закрыла её на задвижку. Оглядела цветущие кусты. Подрезать бы их, а то Аллену всё побоку. Похоже на смородину — листья знакомые, надо спросить у соседки, что это. Если найду сахар, сделаю закатки на зиму… У Любаши растущий организм, ей витамины нужны.

Аллен ждал меня за столом. Сидел, положив кулаки на скатерть, и смотрел на грубо вышитый узор из цветов и листьев. Я притворила дверь за собой, и та стукнула легонько. Аллен словно очнулся и глянул на меня, прищурившись. Спросил подозрительно:

— Куда тебя шаманка водила?

— К себе в нору, — рассеянно ответила я. В чём он опять меня подозревает? В заговоре с лисой? — Ты ужинал?

— Нет ещё. Ты же мне не дала еду.

— А сам не мог взять?

Аллен огрызнулся:

— Ты женщина, на что-то должна служить! Подай мне ужин.

Я прошла было на кухню и взялась за сковородку, но со стуком поставила её на место и вернулась. Воткнула кулаки в бока и гневно сказала Аллену:

— Знаешь что, женщина служит для разных вещей! Например, любить! Или поддерживать! Или помогать! Патроны подавать, когда весь мир против тебя! Но у тебя, конечно же, женщина служит только для готовки и уборки!

— Ты не женщина, ты служанка, — рявкнул он, но я перебила, не позволив в очередной раз унизить себя:

— Я служанка и госпожа! И не смей больше на меня орать! Понял?

— Стой! — удивился Аллен. — Как это «служанка и госпожа»? Так не бывает. Или ты служанка, или госпожа!

— Ничего не знаю, мне так сказала шаманка. А ещё запомни: без слова «пожалуйста» вообще для тебя пальцем не пошевелю!

— Я голоден, подай мне еду, — фыркнул он и выразительно на меня посмотрел. Мол, я таких слов в принципе не признаю.