Фаза 3. Адаптация - Эл Лекс

— Чего? — не понял я. — Может, кто-нибудь другой мне сможет объяснить, что здесь происходит?

И тут внезапно людей словно прорвало. Все заговорили внезапно и разом, перебивая друг друга, перекрикивая, пытаясь сделать так, чтобы именно его услышали! Поднялся такой гвалт, что даже в ушах зазвенело!

Я поморщился, поднял дробовик, направил ствол в открытое окно, задрав повыше, и спустил курок. Грохот выстрела моментально перебил все голоса, и люди испуганно замолчали.

— Так… — я пробежался глазами по толпе и нашел взглядом ту женщину, что назначил в помощники Полине. — Ты. Говори.

— Мы хотим знать, что вокруг происходит. — заявила она, гордо подняв подбородок. — Мы находимся на территории военной части, как овцы в загоне, и даже не знаем, что творится вокруг! Вы постоянно уходите, чем-то занимаетесь, что-то делаете, а мы сидит целыми днями здесь, как будто пленники! А потом внезапно оказывается, что на нас идут войной какие-то другие люди, и в итоге это заканчивается тем, что наши люди — гибнут!

— Так и что конкретно вы хотите? — перебил я. — Я пока что не слышу никакой конкретики.

— Мы хотим свободы!

— Так вас никто не держит. — я развел руками. — Я же с самого начала сказал — если вы не желаете оставаться с нами, то можете проваливать на все четыре стороны. За стенами военной части до хренища свободного места, и вы можете занять любой его кусок.

Женщина отвела глаза и ничего не сказала. Но зато вместо нее поднялся один из мужиков — один из тех, кого мы вывели с радиостанции.

— Если что, не все так думают. — сказал он. — Нам и тут хорошо, и после того, что нам пришлось пережить сидя на станции без еды — я даже рад, что мы здесь. А то, что мы ничего не знаем и ничего не делаем — так это даже к лучшему! Я уже нагорбатился за свою жизнь, спасибо! Дайте хотя бы конец света провести спокойно!

И внезапно все люди заговорили снова. Но уже не со мной — а друг с другом. Они явно уже давно успели разделиться на два лагеря — тех, кто всем доволен и тех, кто наоборот, и сейчас чуть ли не стульями друг в другами кидались. Некоторые повскакивали со стульев, тыкая друг в друга пальцами и вопя, что есть мочи, где-то моментально конфликт накалился до такой степени, что мужики похватали друг друга за грудки. Я быстро глянул на Сэма, он скривил рожу и похлопал лежащий на коленях автомат.

Все ясно. Ушлый вояка предвидел, что подобное может случиться, и взял с собой «успокоин». Конечно, применять его по назначению он не собирался — максимум, пострелять в потолок, примерно как я… Ну, может, прикладом двинуть особо зарвавшегося кого-нибудь, но точно не бить на поражение. В идеальном случае одного только вида должно было хватить, чтобы остудить пыл самых горячих.

Я поднял дробовик и снова выстрелил в окно. Грохот выстрела снова перекрыл людской гомон, и все заткнулись. Не сразу, но заткнулись, и перевели взгляды на меня.

— Закончили? — участливо поинтересовался я. — Если да, то все за мной. Кто нет — можете оставаться тут и сотрясать воздух, сколько в голову взбредет. Но повторять ничего и ни для кого я не буду. Так что кому нужны ответы — за мной.

Я развернулся и вышел обратно из столовой, на мгновение пожалев о том, что так и не пообедал. Надеюсь, после всего этого цирка выдастся хотя бы минутка…

Не оборачиваясь, я вышел обратно на плац и дошел до слипшихся воедино «Урала» и перевернутого полуприцепа, которые, конечно же, пока еще никто не убирал. И это даже хорошо, что никто не убирал. Сейчас они мне пригодятся.

Я вскарабкался на капот «Урала» и сразу же оказался как будто на трибуне. Я осмотрел толпу, которая даже стоя вроде бы вперемежку все равно умудрялась разделиться на две примерно равные половины, и заговорил:

— Скажите, вы где-то видели пленников без кандалов? Пленников, не сидящих за решетками? Пленников, которых никто не стережет?

— Ага, как же, не стережет! — послышалось из толпы. — Вон с автоматом стоит!

Я перевел взгляд на Сэма, стоящего позади всех остальных, он ухмыльнулся, поднял автомат стволом вверх, отстегнул магазин и повернул его устьем к толпе, чтобы все убедились, что патронов в нем нет. Присоединил магазин обратно, щелкнул предохранителем и несколько раз дернул затвор, демонстрируя, что патронник тоже пуст.

Из толпы пробурчали что-то недовольное, но я лишь кивнул Сэму и предпочел не обращать на это высказывание внимания.

— С другой стороны, есть люди, которые, видимо, считают, что то, что происходит сейчас — это повод расслабиться и получать удовольствие. Как в полубасне, начинающейся со слов «Если изнасилования не избежать…» Так вот я вам заявлю так — само по себе «изнасилование», если так назвать ситуацию вокруг, уже случилось. Оно прямо сейчас в процессе. Мы его уже не смогли избежать и не смогли бы, даже если бы знали о нем заранее, даже если бы приложили все свои усилия. И мы действительно собираемся получать от этого удовольствие. Мало того — мы собираемся получать от этого еще и определенную выгоду. Но! На своих условиях.

Я снова обвел толпу взглядом, убеждаясь, что все внимают, и продолжил:

— Вам не нравится то, что за ворота выходит лишь малая группа? Вам не нравится, что вы при этом сидите в четырех стенах? А разве кто-то из вас хотя бы раз попросился с нами в рейд? Разве кто-то из вас высказал желание научиться владеть оружием? Или тем более, сказал, что уже каким-то владеет? Как Сэм? Как Йока? Кобра? Я, в конце концов! Я говорю «мы», имея в виду нас четверых. Я говорю «мы», потому что у нас есть не только и не столько возможности противостоять тому, что нас может встретить за воротами. Главное — у нас есть желание выяснить, что вообще там может нам противостоять. Узнать больше о системе. Выяснить, как она работает, чего от нее ждать и как ее можно использовать себе на пользу. Не на пользу конкретного человека, а на пользу всех тех, кто находится внутри этих стен. Система Основания ориентирована на то, чтобы производить армии из одного человека, из одного субъекта, я думаю, многие уже это поняли. Но это работает лишь когда речь идет об истреблении безмозглых тварей, зараженных и прочей нечисти. Когда же речь заходит о других субъектах Основания, то