Обезьяний лес. Том 2 - Мари Штарк

«Думать о хорошем».

Думать о хорошем, но точно не о лучшем, что могло с ним произойти. Либо судьба сжалилась над ним, либо Джеён.

Сейчас маниша проведет обряд, он поможет взять под контроль демона, а потом они его изгонят, когда это исчадие ослабнет. Это наилучший вариант будущего, где ему не просто повезло, а так было предначертано.

Пройдясь по ритуальному кругу, Сэм коротко глянул под ноги, и воспоминания вихрем пролетели перед глазами, в каждом из них он слаб, повержен, топчется на одном месте.

Сегодня все будет иначе.

В бежевых половицах сверкали металлические шляпки гвоздей. Они создавали натхи́ри[15], которое помогало манише, сидя в нем, наполняться энергией, общаться с ангелом Лури, проводить ритуалы.

Сэм встал возле «рабочего стола» Екатерины. Мыски кроссовок едва касались розовой шерсти, лежащей на полу.

«Рабочий стол» представлял собой скопище розовых и белых отрезков шерсти, брошенных на мягкие поролоновые матрасы. Все это как будто присыпано маленькими разноцветными подушками, валяющимися тут и там.

Мило. Мягко. Уютно.

Но совершенно непонятно было для Сэма, чем отличалось рабочее место этой маниши со стажем от обычной девчачьей комнаты. Комната маниши, вернее, ее кабинет, не была заставлена мебелью. Бежевые стены, обшитые тонкими досками, бежевый потолок с одной люстрой, у которой случился хрустальный взрыв, – все это замерло, каждый осколок превратился в декор, а десятки малюсеньких лампочек разливались теплым светом.

А возле стен, окон и дверей – сотни зеленых растений в горшках. Они были абсолютно разными: невысокие, с листьями как у пальмы или фикуса, папоротники, одну стену оплели листья винограда. В комнате дышалось легко, из открытого окна врывался свежий ветерок.

Сэм был в Шадере.

Он не так давно бывал здесь, после чего махнул в Дасанию за этим самым синшем. Всякий раз приезжая в любую страну Шадера, Сэм словно возвращался в прошлое, которое ему было неприятно. Здесь он чаще вспоминал отца, огромное поместье в Виа Капуре, бесконечные виноградники и тяжелое детство. Он не любил сюда приезжать, но всякий раз убеждал себя, что место не виновато, это всего лишь его воспоминания. Но как только он пересекал автопортал, его взгляд тут же цеплялся за машины, что уезжали отсюда. Он хотел оказаться в одной из них, чтобы как можно скорее покинуть Шадер.

Екатерина уже давно могла выбраться из Шам-Рата, уже давно могла родить ребенка. Но она выбиралась только в свой дом, отдыхала здесь и принимала клиентов в обход Шам-Рата.

Как это было с Сэмом. В тот день, когда он узнал о произошедшем, у него хватило духу рассказать дяде Фрэнку, самому сочувствующему и доброму из братьев Аттвудов. Помимо Спенсера, разумеется, который не имел гена манлио. Фрэнк принял звонок. Сэм отчетливо помнил свой дрожащий голос и тишину в трубке. Дяде понадобилось больше минуты, чтобы прийти в себя и хоть что-то выдать напуганному Сэму, пока он что-то неразборчиво бормотал, пытаясь сказать, что случилось.

Он помнил его слова по сей день – дядин голос звучал неубедительно, хрипло:

– Мне жаль.

Все, что он сказал ему.

Ему было жаль. Чего жаль? Что Сэм совершил преступление или что в нем теперь сидит демон? Или что Сэм вообще попал в Нифлем и остался учиться у Масуми? Что ему позволили там учиться, не надавили?

Чего дяде было жаль?

Лишь спустя время Сэм понял. Ему просто было жаль, что с ним такое произошло. Фрэнк сказал ему об этом, сидя на мосту, с которого Сэм хотел прыгнуть в бурлящую воду, полагая, что таким образом разом решит свою проблему.

Фрэнк был убедителен на том мосту.

Вечная гонка за свою свободу не особо смахивает на жизнь. Это скорее существование, увязшее в отчаянных попытках.

Екатерина появилась в его жизни не случайно. Ее нанял Бенедикт, уверяя, что она поможет Сэму за пару сеансов.

Эта пара сеансов превратилась в бесконечную вереницу неудачных попыток. Поначалу Сэм верил, что решение его проблемы вот-вот окажется перед носом. Так он узнал, что такое наивность.

Раньше Екатерина имела должность и оклад куда ниже, а после договоренности с Аттвудами ее дела пошли в гору. Богатые клиенты, уважение в обществе, статус. Свой двухэтажный дом в центре Капуры она купила пару лет назад. Дом площадью в шестьсот квадратных метров в элитном районе с собственным двором, террасой и балконом. Екатерина неплохо обустроила свое новенькое жилье. Она грамотно распорядилась связями и деньгами.

Дядя Бенедикт сказал, что Екатерина поможет ему. Сэму тогда только-только исполнилось шестнадцать лет, он был в отчаянии, его почти каждодневно изводил демон, он, в свою очередь, пугал близких, срывался по любому малейшему поводу.

Сэм ненавидел вспоминать этот период своей жизни. Он тогда был слаб и повержен. Сейчас же он ощущал, что еще не готов сдаться.

Особенно теперь, с синшем в кармане и чудотворным павлином из клочка бумаги.

Екатерина была апса́рой[16], обладала властью и связями и была очень уважаемой среди маниш. Она следила за порядком на отведенной ей территории, простирающейся на Капуре (как следствие общения с Аттвудами), курировала многих маниш и занималась другими важными вещами. Особенно она любила клиентов вне Шам-Рата, почти вся сумма от них шла прямиком ей в карман. Она принимала клиентов здесь, порой ездила к ним домой или даже на работу.

Ее кабинет совсем не походил на кабинет.

Сэм не знал, что именно ей обещали, не знал, какое соглашение с ней подписали, он просто приходил, она проводила обряд, он расплачивался и уходил. Екатерина ему помогала, все это время она была на связи. Но все, что она для него сделала и что по-настоящему работало, – это закрытие демона. Ни одна стандартная проверка не могла вычислить, что к его душе присосался демон.

Ни одна стандартная проверка…

Когда тот громила в кожаных штанах сказал, что они знают о демоне, Сэм понял – проверку люди Улитки провели капитальную. Был у Сэма шанс свалить от Улитки или нет – еще не ясно. Он попробует прямо сейчас дать себе шанс благодаря этому обряду.

А если же нет – будет всеми силами выбивать лучшие условия у Улитки, уж в составлении условий в соглашениях Сэм был профи. Идти к отцу за помощью он совершенно не хотел. Это бы уничтожило его, обесценило все его старания, попусту обратило время вспять – и вот он снова стоял бы перед огромным мужиком со злющей рожей, глядел бы на него снизу вверх, ненавидел бы его и боялся бы одновременно.

Он