"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Анатольевич Евтушенко

тех, кто сражается на Полигонах. При самом неудачном раскладе, танкист получает сорок тысяч энерго. При удачном — сто тысяч или даже больше. Всё, как у нас. Плюс страховка на случай гибели и отдельная на восстановление после ранения.

— Аванс?

— Да. Двадцать процентов.

— Я хочу половину.

— Я тоже. Но они дают только двадцать процентов от минимума. Это восемь тысяч. Наличными.

Восемь тысяч. Вполне хватит, чтобы начать лечение. А там… Как говорил Наполеон, ввяжемся в бой, а там посмотрим. Или не говорил. Но мысль правильная.

— А почему этот Аркадий или как его там обратился к тебе, интересно?

— Хрен его знает, — сказала Светлана. — Но понимаешь… Мне кажется, он специально искал тех игроков, кому позарез нужны бабки. Таких, как я. Вот и нашёл.

И вы решили, что бабки нужны и мне, подумал я. И угадали. Что ж, в сущности, сейчас важно только одно: соглашусь я на предложение или нет. Думаю, не надо рассказывать, каков был мой выбор.

Солнце плавило мозги и броню. Хорошо ночью устроили дождь, который прекратился лишь пару часов назад. Теперь хоть пыль до неба глотать не будем. И в грязи не утонем, — иссушённая земля впитала влагу до последней капли. Сорок на солнце по Цельсию. И это девять часов утра. Что же будет в полдень? Страшное дело, даже представлять не хочется. Если на солнце сорок, значит, в танке все пятьдесят. Главное, чтобы вентилятор не сдох. Ну и всё остальное тоже. Всё-таки неделя на тренировки и отладку — это слишком мало. Едва-едва к особенностям машины приспособились и уже в бой. А они, особенности, имели место быть. Настоящая «Пантера» заметно отличалась от того игрового танка из композиниума и с современным движком на топливных элементах, к которому мы привыкли. И одно из отличий — отнюдь не идеальная вентиляция. Особенно при стрельбе. А с учётом условий полупустыни, в которые нас загнали, нахождение внутри танка с закрытыми люками превращалось в чистый экстрим, без дураков.

Впрочем, никто не говорил, что будет легко, и любой из нас более или менее представлял себе, что его ожидает. Подкованные люди, как-никак. Знаем, что собой представляет танк середины двадцатого века. Только раньше, как быстро выяснилось, знали больше в теории. Зато теперь не просто узнали, а осознали. Всей, можно сказать, шкурой. И хотите верьте, хотите нет, а мне, скорее, понравилось. Было в этих железных неуклюжих, но чертовски опасных монстрах, что-то настоящее, истинное, не выдуманное. Впрочем, очень может быть, что здесь во мне говорила любовь к машинам и механизмам вообще и военным ретро-машинам под названием «танки» в частности. Наверняка большинству они показались бы отвратительными и даже смешными. Правда, уверен, что последнее — до тех пор, пока это самое большинство не увидело бы своими глазами, на что способен фугасный снаряд, выпущенный в толстую кирпичную стену дома из танковой пушки калибром семьдесят пять миллиметров с расстояния в километр. Или по любой другой цели. А если чуть-чуть задействовать воображение и представить внутри или рядом с вышеупомянутой целью живого человека (себя, к примеру), то смех застревает в горле надолго.

Катьке я доложил чистую правду — уехал, мол, деньги зарабатывать. Нет, пока ничего конкретного рассказать не могу, лучше и не спрашивай. Вот аванс, восемь тысяч энерго. Этого достаточно, чтобы начать лечение. А я вернусь через девять дней (разговор происходил за день до отъезда) с деньгами, которых хватит на всё остальное. Может, даже ещё и останется. Ну что ты, родная, не надо плакать. Всё будет хорошо, обещаю. Вернусь живой и здоровый. Я очень люблю тебя и Вовку. Очень. Считай, что это командировка. Нет, звонить оттуда я тебе не смогу, это запрещено контрактом. Мало того, я даже не имею права рассказывать об этом до конца жизни, кому бы то ни было. Командировка — и всё. Понимаю твой страх. Но давай так. Ради сына — ни единого словечка. Ты меня хорошо поняла? Ни подружкам, ни моей маме — никому. Иначе денег не будет, и Вовка умрёт. Вот так, родная, такие условия. Да, опасность есть, врать не буду. Иначе такие деньги не платили бы. Но я справлюсь, потому что умею это делать и умею хорошо. Всё, Катюш, ни слова больше, не тяни из меня жилы, прошу. Лучше собери командировочную сумку. Из расчета на восемь дней плюс пару дней запаса.

Оглядываю экипаж, одного за другим.

Мехвод Сашка — такой же чернявый и коренастый, как его аватар Ганс. Надёжный, исполнительный, умеет и пошутить, и посмеяться шутке.

Радист Миша — склонный к полноте лысоватый парень, совершенно не похож на свой аватар Марка внешне, но поворчать тоже любит. За эти десять дней он сбросил не менее десяти-двенадцати кило, что, по-моему, здорово пошло ему на пользу.

Заряжающий Костя. Сильный, широкоплечий, немногословный. Настоящий заряжающий. Масса каждого бронебойного трассирующего выстрела (снаряд вместе с гильзой) PzGr 39/42 — четырнадцать килограмм триста грамм. Фугасный чуть полегче — одиннадцать кило с лишним. Боекомплект — восемьдесят один выстрел. Попробуй-ка в бою поворочай. Раз зарядил, два зарядил, а на пятнадцатом-двадцатом выстреле сдох. Но только не Костя.

Ну и наводчик Светлана, Светка. Которая, по-сути, нас всех в это дело и втянула. В игре она была гениальным Вальтером, попадающим в телеграфный столб с семисот метров, но и в жизни оказалась не многим хуже. На третий день тренировок влепила болванку во врытое бревно, имитирующее телеграфный столб, со второго выстрела на пятистах метрах дистанции. При этом, напомню, телескопический прицел «Пантеры» Turmzielfernrohr 12 — это вам не полевой бинокль, увеличение даёт всего-то в два с половиной раза.

В общем, нормальный у меня экипаж, воевать можно. Да и я, вроде, не последний танкист.

Смотрю на часы. До начала боя одиннадцать минут. Кажется, всё обсудили, осталось внутренне собраться. В отличие от обычной игры, в командах всего по пять машин. Видимо, не так много оказалось желающих рискнуть жизнью за деньги.

У нас один тяж ИС-3, один СТ — наша «Пантера», один лёгкий Т-50, одна Арт-Сау «Hummel» и одна ИСУ — 152. У противника… У противника не хуже, силы примерно равны, хоть танки и разные. Против моей «Пантеры», к примеру, всё тот же нелюбимый мной американский «Першинг». А против нашего лёгкого Т-50 — старый знакомец немецкий «Леопард». Впрочем, здесь каждый танк против каждого, как и в игре.

Местность — выжженные солнцем сопки по обе стороны мелководной полувысохшей речушки, текущей с юга на север.