Безмолвная. Книга 3 - Константин Лёр

«Сейчас я вам поставлю точку», — мысленно комментирую предложение, беря двумя пальцами брусок мела. Разумеется, писать доказательство целиком я не собираюсь. На это бы ушли многие десятки часов и все стены в классе, минимум. Но вот дать толчок для дальнейшего углубления в изучение рациональных точек, к коим подводит последняя формула, есть резон. Её то и запишу.

Когда заканчиваю, за спиной не раздаётся ни звука. Возвращаю мел на место, и оттирая измазанные пальцы второй рукой, поворачиваюсь к притихшей публике. На их лицах ни намёка на понимание. Давлю душевный порыв постучать ближайшего «математика» костяшками пальцев по лбу, вовремя сообразив, что не по Сеньке шапка — «Они не знают этот материал!», — и любая попытка объяснить суть формулы будет разбита о стену невежества. Косяк. Мои мысли подтверждает ЛиБун.

— Что это за формула? Только не говори, что нашла решение, слишком оно краткое.

— Это похоже на высшую математику. Объясни, — поддакивает ему ХонЁн, и остальные участники клуба присоединяются к его просьбе. Но им обломится. Эллиптические кривые — не тот фрукт, что можно обсосать за полчаса, особенно, не имея возможности голосовой коммуникации, поэтому, решительно сворачиваю дискуссию на проторенную дорожку.

[Это долго объяснять, и не связано с теоремой Ферма. Просто, разминка для ума. Ребята, у меня мало времени, так что, давайте займёмся логарифмами. Где там ваша точка спряталась?]

Планшет-ли, нежелание загружать мозги сверх меры, а может, всё вместе делают своё дело, и подростки, подгоняемые Кими — «Отстаньте от Лиры. Захочет, сама объяснит!», — переходят к обсуждению насущного. Облегчённо вздохнув, присоединяюсь к «ботаническому клубу». Правда, это больше походит на ситуацию, где Лира выступает в роли заучки, у которой, ленивые ученики всем скопом списывают домашку. Едва успеваю строчить на планшете нужные ответы. Когда же, посреди абсолютного молчания, вдруг осознаю масштаб катастрофы, быстро сворачиваю лавочку.

— Подожди, я ещё не дописал, — произносит ЛиБун, заглядывая в погасший экран. Молча смотрю на парня, стараясь придать взгляду строгости: поймёт посыл, или на пальцах придётся объяснять расклад этому двоечнику? Ситуацию снова спасает Кими.

— Щибаль! — восклицает она, и эмоциональным жестом швыряет ручку в тетрадь. Тонкий цилиндрик пружинит от листов, и падает на пол, ловко увернувшись от пальцев хозяйки. Кими повторяет ругательство, и лезет за ускакавшей ручкой. Из-под стола доносится её приглушённый сдавленной диафрагмой голос. — Мы пригласили Лиру не затем, чтобы она за нас домашнее задание делала… — на последних словах девушка распрямляется, крепко держа добычу в кулачке, продолжает мысль уже нормальным голосом, — а поучаствовать в обсуждении сложных задач. Мы повели себя очень некрасиво по отношению к ней. Позор.

Повинную прерывает тренькнувший сотовый. Прочитав входящее, пишу краткое «Мне пора», и не попрощавшись покидаю моих неожиданных знакомых. Некрасиво, конечно, но эффективно — не хочется смотреть на кислые физиономии провинившихся, так и до изжоги недалеко.

— Она странная, — произносит ЛиБун проводив взглядом стройные ноги, скрывшейся за дверью беловолосой девочки.

— Точно. Как будто, с другой планеты, — соглашается с ним ХонЁн.

— И красивая… Кажется, я влюбился, — вслух делает ЛиБун признание, не в силах оторвать взгляд от двери.

— Кажется, ты придурок, ЛиБун, и несёшь чушь! — осаживает его Кими, сопровождая слова дружеским подзатыльником. Но в душе она была с ним согласна: Лира необычная девушка, завораживающая с первого взгляда. Будь она парнем — тоже бы влюбилась.

* * *

Учитель Им СанУн вошел в класс незадолго, перед началом урока дополнительной группы. В помещении занимались ученики из математического кружка — по мнению учителя, лишь напрасно тратившие время. Оплати они услуги репетитора, например, его, пользы от их стараний было бы на несколько порядков больше. Но грядущие выпускники предпочли готовиться к экзамену самостоятельно, игнорируя сложившуюся практику. Что ж, самоуверенность ещё никого до добра не доводила.

СанУн кивнул поприветствовавшим его ученикам, и показал на воображаемые часы: их время подошло к концу. Он мог обойтись без этого жеста, но любил пунктуальность и порядок. А ещё, ценил своё время — назойливые детишки спокойно могли отъесть его часть засыпав учителя математики бесконечными вопросами. А СанУну страсть, как не хотелось забесплатно отвечать на них.

Он прошёл вдоль доски, окинув ту мимолётным взглядом. Как всегда, в последнее время, во время собраний юных математиков, была выдвинута часть, на которой им была выписана теорема Ферма, как пример необъятности открываемых знаний. СанУн любил иногда потрясти этим орешком перед своими учениками, дабы помнили к чему нужно стремиться. Сегодня на доске появилась новая формула. СанУн не сразу осознал увиденное, а когда до мужчины дошло, он резко повернулся к присутствующим.

— Кто это написал? — от нахлынувшего возбуждения, чуть более резко, чем надо, обратился он к ученикам. Те, вереницей потянувшиеся к выходу, застыли на месте: словно, провинились в чём. — Формулу эллиптической кривой из работ Джероламо Кардано, — добавил он, сбавив обороты, и показывая пальцем на художества немой девочки.

Подростки переглянулись. Спустя секунду, подала голос одна из девушек.

— Учитель СанУн, это написала Лира. Она не из нашей школы, и приходила позаниматься с нами по моей просьбе. Она наша подруга, — зачем-то добавила в конце рассказчица.

— Предай этой вашей подруге Лире, чтобы как можно быстрее летела ко мне. Я должен с ней поговорить! А ещё передай, что она может рассчитывать на Абелевскую премию.

Конец десятой главы.

Глава 11

Косон, двадцать восьмое апреля.

В школьном дворе меня встречает настоящая делегация. Кроме Оби насчитываю ещё пятерых лбов, мнущихся возле горы припрятанных в чехлы, от непогоды да любопытных глаз, музыкальных инструментов и аппаратуры. Кажется, что они приволокли с собой всю звукозаписывающую студию. Но я в этом не сильно разбираюсь и вряд ли отличу походный набор инструментов от стационарного. Если таковые вообще существуют. Для меня всё очевидно: вот гитара, вот синтезатор, — в этом мире до безобразия кастрированный, пяти октавный, мелодиатор — а вот труба, или как там она называется… и ещё некоторое количество знакомых извлекателей звуков. Остальная аппаратура, воспроизводящая звук и оный записывающая, находится за гранью моего понимания, в плане функционала. Вот, взять, к примеру, барабанную установку. Всегда считал её чисто стационарной, перемещаемой с большим геморроем… ан нет, среди разнообразных кофров замечаю несколько округлой формы, сильно смахивающих на чехлы от ударных. Выходит, не так уж и сложно разобрать-собрать? Интересоваться, разумеется, я не стану — скоро увижу наглядно, что там парни на себе притащили. Как раз Оби «спешит»