Маринка, хозяйка корчмы - Ульяна Гринь

Острое отвращение к прежней себе, слабой и безвольной, заставило вскинуть подбородок и пообещать бездонному космосу:

— Больше никогда! Клянусь! Никогда я не пожалею себя вперёд остальных.

И твёрдой походкой направилась к крыльцу.

Дома меня ждал сюрприз. Аллен отчего-то уложил Любашу в мою кровать в проходной комнате. Наморщив лоб, я спросила шёпотом:

— А почему?

Он молча взял меня за руку и повёл в свою, дальнюю комнату. Сердце забилось, как когда-то давно, в юности, на первом свидании. Я поняла, что Аллен ожил, решился, убил жалость к себе. У него получилось. И у меня получилось. А что это значит? Это значит, что всё будет хорошо.

Церемоний не предусматривалось. Полагаю, что утренняя мааррииннаа была началом и одновременно концом конфетно-букетного периода. Аллен толкнул меня на кровать, я спружинила, и мне стало одновременно весело и чуточку страшно. Оборотень навис надо мной, обстоятельно обнюхал моё лицо и так же обстоятельно поцеловал в губы. Волнующие мурашки охватили всё тело, я обняла Аллена за шею и притянула к себе. А он сдался под моим напором так быстро, что забылись прошлые страдания и сомнения. И мы познали все стороны любви.

Аллен легонько похрапывал на своей стороне кровати, а я всё никак не могла уснуть. Плавно качалась на волнах полудрёмы и отстранённо следила за мыслями, которые тоже куда-то текли, текли, струились… Какой мужчина! Какой обалденный секс! Как было здорово… А таблетки-то я уже год не пью… Ну, те самые, которые позволяют контролировать рождаемость. И вино мы с Алленом распечатали, что его свекры подарили на второго ребёнка… Сейчас как зачнём Любаше братика или сестричку! Готова ли я подписаться на это? Без медицины, без УЗИ, без эпидуралки, без памперсов и искусственного вскармливания…

Так, спокойно. Проблемы надо решать по мере их поступления, а не паниковать заранее. Ребёнок — это всегда счастье, особенно когда он от любимого мужчины. А трудности проходят. И жалеть себя нельзя. Нет-нет, жалеть никак нельзя.

Справлюсь я. Что я, неженка, что ли? Вон, придумала автоматическую доилку, и памперсы придумаю. А в корчме нужно задействовать второй этаж, стоит пустой… Постоялый двор у нас или нет? Пусть Аллен на неделе поездит по соседним деревням, порекламит, что мы открылись. Построили же тут для чего-то комнаты для гостей, значить, кто-то в них останавливался. Надо расспросить Клери и Честела, уж они должны знать…

Я придвинулась ближе к мужчине, который спал, и аккуратно, чтобы не разбудить, приладилась к его боку. Разве могла я подумать в первый день, когда попала сюда, что мы станем близкими людьми?

Аллен вдруг заметался во сне, застонал, будто заскулил по-щенячьи, и подскочил, сел в кровати. Я оказалась закопанной между подушкой и одеялом, забарахталась, выбираясь, и обняла оборотня, поцеловала в щёку:

— Ты чего? Кошмар приснился?

— Мне приснилось… — он долго-долго посмотрел на меня и прижал к себе, так что я услышала рваное, скачущее биение сердца. — Приснилось, что тебя никогда не было, и корчма закрыта, и Любаша…

Он прислушался, но из другой комнаты не было слышно ни звука. Я улыбнулась сама себе, погладила его по голому мускулистому животу, ответила:

— А я была. И есть. И корчма есть, и Любаша в порядке. Не бойся.

— Я никогда ничего не боюсь, Мааррииннаа. Но сейчас я испугался.

— Я с тобой.

Он просто молча прижал мою голову к груди, накрыв ладонью так, чтобы защитить, уберечь, оставить себе. Я с тобой, Аллен. Я никогда не брошу вас с Любашей. Но уж и вы меня не бросайте, никогда!

— Я знаю, — ответил он. — Спи, женщина с именем травы будущего. До рассвета осталось немного.

Глава 12

Отторжение

2 месяца спустя

Эта гостья мне сразу не понравилась. Она пришла поздно, молча села за стол, не сняв длинный плащ и даже не откинув с головы капюшон. Не поднимая лица, заказала ужин «всё равно какой, лишь бы горячий», а потом наблюдала за мной искоса.

Интересно, есть ли в этом мире ресторанные критики?

На всякий случай я велела Рабии и Клери сделать всё по высшему разряду. Так, чтобы комар носа не подточил! Они и расстарались. Баранина получилась сегодня просто превосходной, другие эпитеты не подходили. К ней на выбор предлагалась «картошка» — что-то типа этого корнеплода, каша с баклажанами или овощной салат, как любила его я.

Но эта гостья довольной не казалась. Она кривилась сама себе, ковыряла в тарелке вилкой, лёгкое красное вино даже отодвинула на край стола.

Что за привиреда такая?

Если бы Аллен не уехал с утра по своим столярским делам, я послала бы его к женщине, чтобы выяснил в чём проблема. А так… Придётся самой.

Я одёрнула на бёдрах любимое красное с золотом платье и, вывесив на лице приятную улыбку, пошла к гостье с тарелочкой десерта. Оборотни весьма настороженно относились к этому моему нововведению, сначала даже заказывать не решались, а потом ничего, привыкли и трескали корзиночки с кремом, фруктовые вареники и медовики так, что за ушами хрустело. Поэтому я и принесла десерт дня этой недовольной гостье.

Поставив перед ней блинчики с маком, спросила любезно:

— Госпоже не по нраву наша кухня? Желаете что-нибудь другое? А этот десерт вам от заведения.

— Отвратительная кухня, скажу прямо, — заявила она, подняв на меня взгляд серых глаз. — Раньше была хорошая повариха, а теперь просто дрянная.

Я только брови подняла в удивлении. Значит, эта мадам уже бывала здесь раньше! И она никак не могла знать, что Рабия продолжает работать в корчме даже после смерти. Склочная дамочка попалась.

Но… «Клиент всегда прав!» Ага, когда он не лев.

Подвинув ещё на сантиметр к женщине тарелочку с блинами, улыбнулась шире и сказала:

— Что ж, если вам не понравилось, я скину полцены за ужин.

Не понравилось, да уж. Она даже тарелку хлебом вымазала дочиста! Вот зараза! Просто с самого начала хотела бесплатный ужин! Ну и бог с ней, пусть катится.

Но катиться дамочка не собиралась. Она отодвинула блинчики и откинулась на спинку стула, прищурилась:

— Хозяина зови.

— Я хозяйка. Если есть претензии, скажите мне.

Она фыркнула так сильно, что огонёк свечи на столе заколебался, грозя погаснуть. Я подняла брови вопросительно. Гостья оглядела меня с головы до ног и заявила нагло:

— Ты не можешь быть хозяйкой, ты не оборотень. Служанка, зови хозяина, где он?

— Аллен уехал по делам, хотите его дождаться —