Парейдолия - Константин Владимирович Вершинин

стал защитником депутатов? Моральные принципы теперь не позволяют оставаться наблюдателем или что? Может быть, чувство долга, присяга?! Ты мне то не рассказывай, я тебя хорошо знаю, как ты этот долг на хую вертел, когда надо.

– Послушай, Григорий, – прошипел Горчаков разворачиваясь к напарнику – не тебе, вымогателю со стажем мне про долг говорить, у меня, в отличие от тебя, с ним всё в порядке. Ты-то, тех, кому сам должен был, вообще сливал без зазрения совести, так что, кончай пиздеть, капитан! А на этого придворного клоуна-лизоблюда мне похер, он всё равно ничего не решает, да и, бабла в своё время увёл за границу немало, остальные здесь отмыл и отжал незаконно предприятие на Урале, переписав на родственников, так что пусть сдохнет, не жалко.

– А так чего ты тут святошу из себя строишь?! А если завтра того, а если сего?.. Давай уж принимать какое-то решение, а не метаться, как карась на сковороде!

– А мы и мечемся оттого, что ситуация меняется стремительно. И не надо на меня орать, пожалуйста!.. – Горчаков отдышался, размял руки и продолжил – Мне на нас не похер, Гриша. Ситуация раскаляется, и мы ничего не сделали и ничего уже не сможем сделать для себя, исходя и твоего плана. Начальство безусловно узнает, что мы были как то в курсе этих событий и не доложили, а если узнает, что мы знали о покушении и ничего не сделали, то мы сядем, Гриша. Тем более я уверен, скоро об этой злоебучей программе узнают все, и надо брать ситуацию в свои руки, благо информации у нас теперь достаточно и нам есть что предъявить руководству.

– Не знаю, не знаю… – растерянно сказал Григорий, – никогда не знаешь, где можешь упустить шанс. А что если покушения вообще не будет? Ведь сколько было картинок с обработкой, на которых виднелась всякая чертовщина, хоть инопланетяне – и не прилетали же! Как показала практика, не каждый такой фотоглюк обязательно воплощается, а даже наоборот. Если б каждая такая обработочка сбывалась или вскрывала что ценное, тут уже на ушах бы все стояли, это только мы, отцеживаем самое ценное из потока.

– А если, а вдруг? Мы будем полагаться на авось?

– Я не знаю, на что мы будем полагаться, я хочу сказать, что мы поднимем кипишь, а ничего не произойдёт, и мы спалимся, Толя! По тупому, спалимся! Где гарантии, что вообще стоит поднимать шум?..

– Не ори ты, ещё раз говорю! – Горчаков стукнул ладонями по рулю – Нет никаких гарантий. Но есть точная гарантия, что если всё случится, и наверху узнают о наших мутках, то нам конец, гарантировано! А если даже нет, об этом рисунке всё равно рано или поздно узнают наши ребятки и возьмут дело на себя, и тогда мы автоматически не в теме, просто окажемся за бортом, оно нам надо?

Планшет Алексеенко пикнул, пришло сообщение. Капитан взял его, вошёл в сообщения и прочёл:

– Затейкин пишет.

– Что? Дай! – Анатолий забрал планшет. – Что он там…«Пошло в народ» – и ссылки.

Майор начал открывать последовательно ссылки, присланные Ницманом.

– Ага. Понятно. Так я и знал, и это произошло ещё раньше, чем я думал. Картинка пошла в народ, её обсуждают, ссылаются на предыдущие «предсказания», спорят, когда произойдёт убийство и ты поглянь, почти делают ставки!

Капитан молчал. Тоже немного помолчав, Анатолий продолжил:

– Короче так, кэп… Завтра, под вечер, ставим своих на уши, докладываем начальству, по форме, как полагается, берём опергруппу и двигаем к месту. Только делаем так: надо сначала собрать ребят, уже начать выдвигаться, и тут же дать генералу летучку.

– Чтобы не успел опомниться?

– Именно. Чтобы никаких расспросов, задержки и проволочки нам противопоказаны. Фактически, обойдёмся без его санкций, закон нам это формально позволяет, а потом уж разбор полётов если надо, главное, прибыть на место и занять удобные позиции.

– Замечательно. Только, что мы скажем генералу? Где нашли информацию? «Картинка» нам сказала, да? А тебе не кажется, что когда под нас копнут, и вскроются все наши передвижения, по миру НьюВижн – а они обязательно вскроются, если начнут выяснять, что это ещё за картинка такая, то встанет у начальства вопрос: а чего это мы так долго молчали? Такое ощущение, что нам шах.

Горчаков завёл мотор и машина тронулась.

– А вот на этот случай, никаких картинок. – сказал Анатолий разворачивая руль – Легенда простая: про картинки мы никакие не знаем, о них вообще ни слова, а инфу нашли в соцсетях, в Твиттере например, или ВК… или ещё лучше, в Телеграме, его вообще хрен изнутри проверишь.

Горчаков выехал на дорогу и машина набрала скорость.

– Ага, и чем доказывать будем? Ни постов, ни записей каких, у кого, где, откуда взяли?..

– А нигде, удалили их уже. – Говорил на повышенных тонах Анатолий пытаясь перекричать шум машин и ветра. – Были, да сплыли! Знаешь, Гриша, да чёрт с ним, главное, в драку ввязаться, а там посмотрим.

БМВ утробно уркнула и рванула вперёд, обгоняя рядом идущие машины, мчась по направлению к центру столицы и тёмному, низкому небу.

Во второй половине следующего дня капитан и майор были на рабочем месте в положенное время. В праздничный день сотрудников было гораздо меньше, кто-то доделывал прошлые дела, многие были на дежурстве. Без суеты и спешки, стараясь контролировать своё поведение, дабы не вызывать подозрение у товарищей по службе, начав рутинные рабочие дела как обычно, двое сотрудников Службы Безопасности стали готовиться к предстоящему вечеру. Горчаков оперативно доделывал насущные задания, быстро прошёлся по документам и отзвонился по всем служебным вопросам. В перерывах между запланированными встречами, майор успел заехать в служебный тир и проверил табельный пистолет: несколько пристрельных, а затем несколько метких выстрелов в мишень немного успокоили майора, напомнив ему о том, что его рука ещё на что-то годна. Там же, у техника, он проверил механику своего оружия – система работала как часы, сбоев и осечек быть не должно. Выходя из тира, Горчаков встретил входящего туда капитана Алексеенко. Они учтиво улыбнулись и прошли мимо, не сказав ни слова. Капитан занялся тем же, чем и Горчаков, также убедившись в меткости своих рук и исправности ствола, а после тира он успел ещё заглянуть в спортзал и немного потаскал штангу, что стало уже традицией перед ответственными заданиями, призванной поднять его боевой дух и подготовить тело к новой волне адреналина. На Лубянке они появились ближе к вечеру.

Горчаков отключил мобильный, запер кабинет, достал листок формата А4 и сосредоточившись,