По прозвищу Святой. Книга третья - Алексей Анатольевич Евтушенко

Стараясь быть кратким, Максим рассказал присутствующим о своём боевом пути. Не забыв ни партизанский отряд, ни выход из окружения в составе сорок второй дивизии, ни прочие важные эпизоды.

— Двадцать один «юнкерс»? — переспросил Судоплатов. — Подробнее можешь, лейтенант?

К этому времени боец Абдурахманов принёс всем свежезаваренный чай в алюминиевых кружках и бутерброды с сырокопчёной колбасой — редким деликатесом по этим трудным временам.

Максим рассказал.

— Умно, — кивнул Судоплатов, прикурил папиросу и неожиданно кинул в лицо Максиму коробок спичек.

Расстояние между ними не превышало полутора метров. Тем не менее, Максим легко «взял» коробок из воздуха.

— Хорошая реакция, — похвалил Судоплатов.

— Не жалуюсь.

— Держи, — Судоплатов протянул ему выкидной нож, который вытащил из кармана. — Представим, что вот эта времянка — склад боеприпасов, а я — часовой. Сними меня.

— Эй, — сказал Михеев. — Условия нечестные. Сейчас белый день, и ты знаешь, что будет.

— Ничего, — сказал Максим и взял нож. — Давайте поиграем.

Судоплатов взял СВТ [2], лежащую на оружейном столе, перебросил через плечо.

— Абдурахманов! — позвал снова.

Красноармеец высунулся из дверей. Максим обратил внимание, что двери не скрипят. Значит, хорошо смазаны. Молодец Абдурахманов, хозяйственный человек.

— Возьми шинель и иди сюда, тут постоишь.

— Слушаюсь, товарищ старший майор государственной безопасности!

Красноармеец, надев шинель и шапку, присоединился к остальным.

Максим снял шинель, протянул Абдурахманову:

— Подержи.

Боец принял шинель, с уважением глядя на награды Максима.

— Начали, — сказал Судоплатов и неторопливо пошёл вокруг времянки.

Максим видел, что один из лучших советских диверсантов и контрразведчиков времён Великой Отечественной тоже обратил внимание на его «иконостас», однако виду не подал.

— Абдурахманов, — едва слышно шепнул Максим на ухо красноармейцу. — Окно по ту сторону времянки имеется? Должно быть.

— Так точно, имеется, товарищ младший лейтенант.

— Как открывается?

— Наружу. Там шпингалет…

— Понял, спасибо, — Максим приложил палец к губам.

Судоплатов свернул за угол.

Максим стоял на месте.

Судоплатов снова показался из-за угла, сменив направление движения.

Максим стоял.

Старший майор государственной безопасности свернул за другой угол.

В четыре быстрых бесшумных шага Максим приблизился к времянке, открыл дверь и скрылся внутри.

Прошло несколько секунд, и Судоплатов вышел из-за угла. Поравнялся с дверью, резким движением открыл её и заглянул внутрь.

И тут же сверху, с крыши на него прыгнул Максим. Бесшумно и неотвратимо. Так прыгает на свою жертву рысь с дерева.

Разумеется, нож Максим раскрывать не стал.

Просто зажал левой рукой рот товарищу старшему майору государственной безопасности, а правой сделал движение, словно перерезал ему горло.

— Есть! — воскликнул Михеев. — Снятие часового засчитано.

— Подтверждаю, — сказал Судоплатов. — Ну ты, лейтенант, ловок. Я вообще ничего не услышал. Когда заглянул внутрь и увидел, что там никого нет, понял, что ты уже на крыше. Но было поздно. Как ты догадался, что с другой стороны есть окно? Дверь — понятно, ты обратил внимание, что она не скрипит. Так?

— Так, — подтвердил Максим. — Что до окна, то проводов, идущих к времянке, не видно. Генератора тоже нет. Значит, нет электрического света. Окно должно быть. Чтобы убедиться точно, спросил Абдурахманова. Он подтвердил.

— Ловко, ловко, — повторил Судоплатов, глядя на Максима уже совсем с другим интересом. — Да ты прирождённый диверсант, лейтенант. Ничего, что я на «ты»?

— Нормально, — сказал Максим.

— А стреляешь как?

— Можете проверить.

— И проверю. Что, товарищи, — весело обратился он к присутствующим, — посмотрим, как стреляют наши советские лётчики?

[1] Сандуновские бани, находятся неподалёку от бывшего Центрального рынка в Москве.

[2] Самозарядная винтовка Токарева.

Глава тринадцатая

Стрелять Судоплатов предложил из «люгера».

— Знакомая система? — осведомился.

— Пули, погуще! По оробелым! В гущу бегущим грянь, парабеллум!, — ответил цитатой Максим и взял оружие.

— Это кто? — не понял Судоплатов.

— Это Владимир Маяковский. Поэма «150 000 000».

— А, горлан-главарь. Хороший был поэт. Жаль, в жизни слабаком оказался.

— Потому что сильные люди не кончают жизнь самоубийством?

— Именно. Сильные борются до конца. Хотя, конечно, обстоятельства разные бывают. Помню, был у нас такой Козельский, бывший царский офицер… — Судоплатов прервался. — Ладно, неважно. Давай, покажи, на что способен. Дистанция — пятьдесят метров. Три пристрелочных, пять зачётных. Огонь!

Максим чуть расставил ноги, поднял пистолет двумя руками (левая поддерживает снизу правую) и выстрелил восемь раз подряд без перерыва.

— Даже так? — чуть приподняв брови, осведомился Судоплатов. — Что ж, пошли, посмотрим.

Все подошли к мишени, на которой был изображён черный силуэт человека по грудь (почему-то в английской каске времён Первой мировой войны) с белыми и чёрными концентрическими кругами и цифрами от «1» до «10».

— Отлично! — воскликнул Судоплатов. — Просто отлично! Семь в десятку и только раз промазал. Даже я так вряд ли смогу.

— Попал все восемь, — сказал Максим. — Просто две пули — одна в одну. Присмотритесь.

— А ведь и верно, — подтвердил полковник Орлов, наклонившись к мишени. — Вот, — он показал пальцем. — Едва заметно смещение.

— Силён, — покачал головой Судоплатов. — Что насчёт винтовки?

Из обычной трёхлинейки, стоя, Максим на дистанции сто метров выбил сто очков из ста возможных. Столько же — из «маузера».

— Анатолий Николаевич, — обратился Судоплатов к Михееву. — Отдай мне товарища лейтенанта. Я из него лучшего диверсанта всех времён и