Спрут - Дмитрий Ромов

Я прикрыл глаза рукой.

— А ты знаешь, что это так не работает? — спросил я. — Надо дозу подбирать индивидуально под каждого человека. Потому что может быть взрыв агрессии, или он уснёт и вообще скопытится нахрен, или будет нести какую-нибудь пургу. Это же не так просто.

— Ну а когда мне было подбирать-то? — сердито воскликнула она. — Я ему влупила полный шприц. И всё.

— И чё потом?

— Ну он даже не почувствовал сначала, спал. А потом, минут через пять, как заорал, как дёрнулся! Смотри, он даже наручники порвал. Прикинь…

— Ну так это же не полицейские наручники, а наручники из секс-шопа, — пожал я плечами.

— Да какая разница, они одинаковые!

— Понятно. — Я кивнул. — И набросился на тебя, да?

— А тут ты пришёл.

— А если б я не пришёл? — поинтересовался я.

— Пришлось бы действовать по обстановке, — вздохнула Ангелина. — Что⁈ Что ты на меня так смотришь?

Я помолчал секунду. Потом сказал:

— Подойди.

Она предчувствовала, что именно я могу рассказать об этой ситуации, но подошла. Я притянул её к себе. Она прижалась и выдохнула.

— Ну ты и оторва, — сказал я.

— Ты чё, не злишься? — недоверчиво спросила она.

— Ещё как злюсь, — ответил я.

В номер прибежали охранники и ошалело глядели на то, что случилось со спальней.

— Давайте, парни, аккуратненько его поднимите, оботрите, — сказал я, — возьмите под белые рученьки и выводите.

— А как его выводить? Он вообще на ногах не стоит, — нахмурился начальник.

— Делайте, что говорят, — прикрикнула Ангелина. — Выводите, выводите. Мало ли, ну, выпил человек лишнего. Бывает же такое, надо помочь.

Я обернулся к начальнику охраны:

— Есть у вас стяжки для кабелей?

— Да, есть, — ответил он.

— Ну вот, стяните ему копыта, когда в машину посадите. Руки и ноги, чтоб он там не дёрнулся.

— Я должен позвонить, — покачал головой начальник. — У меня инструкции. Это нештатная ситуация.

— Ты хочешь здесь ещё работать? — сердито набросилась на него Ангелина. — Я тебе устрою так, что вылетишь отсюда, как пробка.

— Ангелина Евгеньевна, ну вы поймите, мы же…

В общем, сопротивление было сломлено. Пьяного барина вывели под загорелые рученьки и усадили в машину прямо на подземном паркинге. Хорошенечко связали и повезли. Повезли прямо к усадьбе дяди Чингиза. Вытащили из машины, положили у ворот, а сверху бросили мобильный телефон с записью всего того, что он успел наговорить. Потом сели в машину и молча уехали, увидев, что ворота открываются.

Но мы с Ангелиной этого уже не видели. Мы отправились к дедушке в его гостеприимный дом. Правда, предварительно торт из маленькой тарантайки я забрал.

— Держи, — сказал я. — Это тебе. «Киевский».

— «Киевский»? — переспросила Ангелина.

— Да. Самый лучший в мире «Киевский» торт.

* * *

Несмотря на такую крутую операцию, проведённую его внучкой, Ширяй рассказом не впечатлился. Вернее, впечатлился, ещё как впечатлился, но с противоположным знаком.

Он побледнел и разорался, как потерпевший.

— Да вы чё творите? Да вы безмозглые идиоты! Да я только разрулил всё с этим Чингизом, только чики-пики всё сделал, только тебя, Сергей, отмазал, вытянул из всех этих непоняток — а вы меня снова в это болото затянули! Да вы что, не понимаете? Дело не в нём, не в Чингизе, а в тех людях, которых он подтянул. Они мне все мозги выели. А вы что хотите, чтоб со мной сделали? Вы что наследовать-то собираетесь? Урну с моим прахом? Потому что больше вам ничего не оставят. Идиоты, дебилы, кретины! А ты-то куда полез? Ты что о себе думаешь? Что ты гений там, в натуре? Ты сейчас такую херню сделал, которую мне вовек не расхлебать. Твою мать, твою мать! На кого я сделал ставку? Идиот на идиоте сидит, идиотом погоняет! Ты куда, дура малолетняя, полезла с матёрыми мужиками биться? Он бы тебя там всю ночь мутызгал, и ничего бы ему за это не было. Сыворотка правды! Идиотка!

Это продолжалось довольно долго. До тех пор, пока не подошёл помощник Ширяя и тихо не сказал:

— Посетитель, Глеб Витальевич.

— Кто?

— Чингиз Ильдарович…

— Твою мать… — помотал головой Ширяй. — И что ему теперь говорить? Ты, баран, веди его скорее! Чего он там стоит, ждёт, что ли? Немедленно пусть заходит!

Помощник исчез. Ширяй ещё раз испепелил нас взглядом, на этот раз молча, и вдруг, как по мановению волшебной палочки, лицо его, горевшее инфернальным огнём, вдруг изменилось, стало ласковым, сердечным и исключительно дружеским.

И в тот же миг вошёл Чингиз.

— Здравствуйте, Чингиз Ильдарович! — воскликнул радушный хозяин Ширяй. — Какая приятная неожиданность. Мы тут как раз небольшой семейный ужин устроили. Присаживайтесь, сделайте одолжение. Покушайте с нами.

Чингиз оглядел обстановку, глянул на стол, на Ангелину, на меня и на Ширяя.

— Спасибо, не откажусь, — сказал он.

Ширяй тут же махнул рукой, щёлкнул пальцами, и челядь засуетилась, забегала, подавая на стол всякое разное.

— Я, Глеб Витальевич, вам маленький подарок принёс, — кивнул Чингиз, и человек, зашедший с ним, поставил перед Ширяем ящик с бутылками. — Это наш исключительный, эксклюзивный коньяк. Попробуйте. Их всего несколько сотен бутылок в год разливают. Лучший в мире. Ни один французский не сравнится.

Ширяй похлопал глазами.

— У нас много разного было за эти годы, — сказал Чингиз. — И хорошее было, и не очень хорошее. Но я думаю, что лучше жить дружно. Мы взрослые люди. И нам надо смотреть в будущее. Вот будущее.

Он показал рукой на нас с Ангелиной.

— У меня сына убили, вы знаете. Горе. Старшего. Надежду и опору. Ещё есть два. Но это невосполнимо.

— Это ужасная потеря, — вставил Ширяй. — Я искренне, от всей души вам сочувствую.

— Спасибо. Есть люди, которые сеют вражду, стравливают других. Очень плохие люди. Они находят тех, кто слаб, и заставляют делать ужасные вещи. Очень плохие люди.

Ширяй распорядился вскрыть бутылку, сказав, что ради такого случая он обязательно должен открыть этот лучший в мире коньяк. Всем раздали по бокалу, и Чингиз произнёс очень длинный, прочувствованный тост про то, что жить надо по-братски.

— Можешь сделать человеку хорошо — делай. Вот этот ваш жених, — Сказал Чингиз и ткнул в мою сторону пальцем, — он как раз такой. Мы все такими должны быть.

Он поставил бокал.

— Если что-то вам нужно, какая-то помощь — говорите, не стесняйтесь. Если здесь надо что-то порешать, в Черногории, в Албании или в Дубае — я могу почти гарантировать. В других местах тоже работаем, но там прямо на сто процентов.

Я прищурился.

Возможно, именно его людьми пользовался Давид,