Перевал - Галина Дмитриевна Гончарова

Скорее всего, уже сегодня она получит предложение руки и сердца. А породниться с семьей Лейтнеров им крайне выгодно. Но… как известно, кольцо на пальце женщины частенько оказывается продетым в нос мужчины. И Эмма собиралась водить своего супруга так, как ей захочется.

В частности, жить только в столице! Настоящая жизнь возможна только там, а не в этом провинциальном бардаке с курами и, страшно сказать, свиньей!

Возвращаться в рамбиль, к шоферу (не самой же водить, это так неженственно…) Эмма и не подумала, а вместо этого толкнула дверь дома.

Хью засов не заложил, так что девушка преспокойно вошла внутрь.

* * *

– Рент Лейтнер, к вам рента Залхерст.

– Это еще кто? – не понял Робин.

Матео, может, и вспомнил бы, но он был слишком занят. Лез за справочником на дальнюю полку и потому слова Хью пропустил мимо ушей.

– Не знаю, рент.

– А чего хочет?

– Тоже не сказала. Но красивущая! Это что-то!

Хью обрисовал параметры «красивости», и Робин насупился. Он свою-то внешность едва начал нормально воспринимать, а тут еще чего-то нанесло на его голову? Какие-растакие незнакомые красотки?

– Узнай, что ей надо, и пусть катится. Она пешком пришла?

– На рамбиле, рент.

– Вот на нем пусть и катится.

– А правда, красивая. – Элисон выглянула в окно. Оно весьма удачно выходило на крыльцо, и Эмму было видно сверху. Но и так было что оценить, пусть и не полную картину.

Локоны, шелка, шляпка с незабудками… в столице такие бешеных денег стоят! И сумочка тоже… с незабудками, вот, Элисон отсюда видит. Спорить готова, что и перчатки, и туфельки, это последняя столичная мода, между прочим! Чтобы все с одинаковой вышивкой, а если уж напрячься, то можно и подвязки для чулок, и белье…

– Ну и пусть проваливает. – Робин устроился у соседнего окна. Любопытно же… но это совершенно не повод такое к себе в дом запускать! Вот!

Хью кивнул и отправился в обратный путь, но двигался-то он уже не так быстро, как в юности. И за эти несколько секунд успело произойти достаточно много интересного.

К примеру, Эмме надоело стоять на крыльце.

Орать на нее из окна не стал никто, так что в дом она вошла беспрепятственно, разве что свинья ей вслед хрюкнула. Предупреждающе так.

Она вот тоже пыталась в дом зайти, а ее метлой, да по хребтине… визгу бы-ы-ы-ы-ы-ы-ыло! Интересно, сколько от этой визга будет? Метлу-то свинья видела, ее никуда не убрали?

Скотинка приготовилась наслаждаться моментом.

* * *

Интересно, где тут Робин Лейтнер?

Когда Эмма встретилась с его матерью, та рассказала ей о трагедии сына. И Эмма прониклась до глубины своей прекрасной и чувствительной души! О, бедный Робин! Несчастный мужчина!

Героический маг, спасший целый город и брошенный наглой девкой!

Такой юный! И ТАК страдал!

Самой Эмме, справедливости ради, было восемнадцать лет, но она считала себя взрослой и опытной женщиной. Серьезной и умудренной. Женщины ведь взрослеют и умнеют раньше, правильно? И о муже им надо думать…

Робин Лейтнер?

Ну а почему и нет?

Семья хорошая, пенсион ему корона назначила, а что он теперь не маг, так оно и не страшно, Эмма тоже не магичка. Зато как он будет Эммочку ценить!

Если такая красавица, как она, и Робин… ну и что, шрамы мужчину тоже украшают, наверное…

Так папа говорит.

А еще он говорит, что Эмме надо выгодно выйти замуж, а то у них не все в порядке с деньгами. Ну это папа всегда так говорит! Но папа – он такой…

Скучный и приземленный. И как только мама за него замуж вышла?

Мама у Эммы поэтесса, у нее даже сборник стихов вышел. Правда, папа ругался и говорил, что второй раз за это платить не будет! Ничего он не понимает!

А настоящее искусство никогда не понимают!

Это участь всех творцов и создателей воистину великого – быть при жизни оплеванными и освистанными грубой толпой! Как матушка Эммы. Как сама Эмма. Она тоже писала стихи, но пока для сборника их было слишком мало. Да и папа как-то подозрительно начинал кривиться, когда она принималась их зачитывать.

Ничего…

Эмма сейчас об этом думать не будет. Где тут дверь?

Не понять… коридор, узкий, полутемный… Эмма решила открывать все двери. Так она и до гостиной доберется, или посветлее будет…

Первая же дверь встретила ее кухонными запахами, и Эмма скривилась. Туда ей точно не надо.

А вот вторая…

Эмма толкнула ее, и глазам девушки предстало…

Она даже сначала не сообразила, что она видит. Крысы поняли это намного раньше.

Если кто-то слышал, как умеют орать эти, в сущности, небольшие зверьки, особенно когда хотят… а они хотели! Сидишь тут, в небольшой клетке, ни тебе развлечения, ни радости, раз в день зайдут покушать принесут, а крысы – общественные и стайные, им скучно бывает.

И сейчас…

Крысы дружно запищали-заверещали.

Эмма открыла глаза.

Рот.

Если бы рядом был кто-то, она бы и в обморок упала, не постеснялась, но… стоило только девушке понять, что в обморок она упадет РЯДОМ с крысами, а то и НА крыс, как сознание и вернулось, и намертво вцепилось в свою хозяйку. Какой уж тут обморок!

КРЫСЫ!!!

Из горла девушки вырвался такой дикий визг, что смутилась даже крысиная стая. Дрогнул Хью, который как раз спускался вниз по лестнице на первый этаж, с тем чтобы выставить нахалку.

Бросился к окну Матео – интересно же!

И как раз увидел, как облако голубого шелка, за которым кометой несутся локоны, визг и романтическое настроение (не оставаться же ему, настроению этому, рядом с крысами) вылетает в сторону рамбиля.

Увы, сельская местность вообще плохо располагает к романтике.

Эмма неслась так, что по дороге споткнулась о курицу. И вот уж чего не хотели боги… или хотели? Целилась бы Эмма нарочно – не смогла бы так точно оседлать свинью, как сейчас. Плотненько, увесисто, только задом наперед… нет в жизни идеала.

Свинья, ощутив на себе вполне весомую, хотя и очень романтичную особу, завизжала еще сильнее крыс. И рванулась вперед. А поскольку Эмма в нее вцепиться не догадалась, да и не во что было, не в хвост же, то и удержалась на свинке весьма недолго.

Так, пару метров проехала.

Потом свинья вырвалась из рук страшного врага и умчалась к фермеру, твердо решив не появляться в этом страшном