Князь Медведев. Слово рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

— На выход! — раздалась команда бойца, заглянувшего внутрь.

Это был не имперский гвардеец, а кто-то из сопровождения, поэтому я не удивился, когда на его лице застыло удивление.

— Э-э-э… — промычал он, переводя взгляд с меня на оставшуюся от моего бывшего сокамерника кучу одежды.

— Не понимаю, о чём вы, — произнёс я, не вдаваясь в объяснения. — Всю дорогу спал, ничего не видел.

Охранник не торопился меня выводить, и я заметил, как к подъезду бесшумно подкатил шикарный лимузин. Из него вальяжно выбрался Альберт — с довольной улыбкой и в новых брюках — и направился к автозаку.

Вот только чем ближе он подходил, тем стремительней меркла его улыбка.

Подойдя к нашему фургону, «гоблин» небрежно отодвинул ошарашенного бойца и заглянул внутрь. Видать, надеялся увидеть мой труп. Но не тут-то было.

— А где… — начал было Альберт, а затем его взгляд наткнулся на меня.

Я изобразил пальцем пистолет и, глядя ему в глаза, негромко произнёс:

— Бах.

Альберт отшатнулся назад и, поскользнувшись на брусчатке, рухнул на землю.

До меня донеслись сдавленная брань, а сам Альберт бочком-бочком засеменил к своему лимузину, на ходу отряхивая испачканные брюки.

Охранник проводил его недоумённым взглядом, а затем, то и дело с опаской поглядывая на меня, помог выйти из автозака.

Мы двинулись по тропинке, выложенной жёлтым кирпичом, к монолитным стенам Тайницкой башни.

Охранник приложил ладонь к светящемуся белому контуру на красной кладке. Как только идентификатор считал его данные, стена беззвучно отъехала в сторону, пропуская нас в небольшое замкнутое помещение.

Мы вошли, проём закрылся, а комната, оказавшаяся лифтовой кабиной, плавно устремилась вниз.

Ехали мы недолго — где-то минуту, после чего стена снова отъехала, выпустив меня в ярко освещённый холл.

Там меня ждал колоритный седоусый джентльмен.

Воспринимать этого человека иначе у меня просто не получалось. Его лицо будто бы являлось итогом долгой селекционной работы. Весь облик кричал об эрудиции, благородстве и безупречных манерах.

— Позвольте представиться, — заговорил он, стоило мне подойти, — комендант кремлёвского вип-спецблока для лиц, преступивших закон Российской империи, Брюс Карл Романович.

— Князь Забайкальский, Медведев Михаил Вячеславович, — так же чопорно откликнулся я.

— Очень рад нашему знакомству.

Ну не знаю, на мой взгляд, ситуация не располагала к радостным знакомствам.

Видимо, это отразилось на моём лице, поскольку Карл Романович приказал сопровождающему снять с меня наручники, расписался в какой-то ведомости и предложил проследовать в моё временное жилище.

Честно говоря, я ожидал увидеть обычную камеру, но реальность приятно удивила. Меня ждал уютный двухкомнатный гостиничный номер с совмещённым санузлом.

Карл Романович провёл краткую экскурсию, затем, показав на лежащий на столе переговорник, пояснил:

— С его помощью вы можете заказать питание или получить консультацию по любым вопросам, князь.

Я кивнул, и он выложил на стол бумажный лист.

— Двери не запираются, однако покидать номер без сопровождения строжайше не рекомендую. Защита, установленная ещё при первых Годуновых, действует до сих пор. Последствия — мучительная смерть. Безопасно пройти по коридору можно только в сопровождении персонала, который находится под личным благословением императора.

Комендант пододвинул лист ко мне.

— Прошу расписаться, что вы ознакомлены с правилами.

Я пробежался глазами по инструкции. Не найдя явных подводных камней, поставил подпись.

— Засим позвольте откланяться. Дела-с.

Дверь за Карлом Романовичем с лёгким щелчком закрылась, окончательно очертив границы моей новой свободы.

Оставшись один, я даже несколько растерялся, не понимая, что делать дальше, но громогласный ропот пустого желудка вернул меня из размышлений к реальности.

На переговорнике была всего одна кнопка. Нажав её, я услышал приятный женский голос:

— Я вас внимательно слушаю.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я. — Что насчёт ужина?

— Есть конкретные пожелания?

— На ваше усмотрение, но побольше. Я готов быка съесть.

— Через двадцать минут заказ будет доставлен. Что-то ещё?

— Не отказался бы от комплекта нижнего белья, приличного костюма, рубашки и ботинок.

— Ваш размер?

— Не имею ни малейшего представления.

— Служащий, который принесёт ужин, снимет мерки и учтёт ваши предпочтения. Будет что-то ещё?

— Нет, спасибо.

В ответ донёсся протяжный гудок.

Пока ждал ужин, успел принять ванну.

Висевший там махровый халат сменил пропотевшую пижаму, ну а когда я вышел в гостиную, там меня уже ждал сорокалетний мужчина с безупречной военной выправкой.

Доставленный им сервировочный столик ломился от одноразовых тарелок с едой. Все приборы тоже были пластиковыми.

— Вы позволите? — спросил мужчина, доставая сантиметровую ленту и блокнот.

Через двадцать минут я наконец смог уделить внимание ужину. А после, перебравшись в спальню, мгновенно уснул.

Увидев уже знакомую аудиторию и того же самого интеллигентно-грустного старичка, что поручил Ларисе моё устранение, я даже не удивился.

Старичок в одиночестве сидел за столом. Перед ним лежала стопка школьных сочинений на тему «За что я люблю Родину».

Красная ручка методично вычеркивала ошибки и ставила пометки. Поставив последнюю, он размашисто вывел:

⅖

Под оценкой появилась запись:

Родину ты любишь на «пять», а русский язык знаешь на «два».

Старичок потянулся к следующей стопке, но в этот момент переговорник на столе разразился соловьиной трелью.

Ответив на звонок, он произнёс приятным баритоном:

— Я вас внимательно слушаю.

Аудитория внезапно подёрнулась дымкой и разделилась на две половинки.

Левая осталась без изменений, а вот правая превратилась в богато убранный кабинет, в котором за дорогим на вид письменном столе сидел молодой человек.

«Надо же, — мелькнула у меня мысль, — я всё забываю, что в этом теле мне всего восемнадцать. Поэтому и кажется, что он молод. Хотя ему явно за тридцать…».

— Меня зовут Роман Мазепов, — сообщил он. — Мне ваш номер оставил Пётр Мазепов

— Да, помню такого, — кивнул старичок. — Я помогал ему… редактировать один роман. Если вы по этому поводу, то, к сожалению, сейчас я занят.

— Какой ещё роман⁈ — возмутился мужчина.

— Его собственный, — вздохнул старичок. — Я трижды пытался убрать оттуда антагониста. Безуспешно. Больше эта история меня не интересует. Всего хорошего.

Старичок нажал кнопку отбоя и заблокировал номер звонящего. Затем покачал головой и взял следующую тетрадь.

Аудитория исчезла, оставив во сне лишь кабинет. Роман Мазепов ещё несколько раз пытался дозвониться до собеседника, а когда у него это не вышло, в ярости швырнул переговорник в дверь.

На звук в кабинет заглянула молодая симпатичная «секретутка». Почему «секретутка»? Да потому что