Небесные корсары Амадеус - Григорий Гуронов

продолжал: – Ваш орден должен быть примером обществу, а вместо этого… И вы сейчас демонстрируете пренебрежение «Книгой Основ». Я вам кое-что процитирую оттуда. – Он театрально прочистил горло. – У каждого из вас есть долг перед человечеством, и он незыблем. Вы должны относиться к нему со всей ответственностью. И даже смерть не будет являться вам оправданием. На этом зиждется наше великое будущее. Так и только так должно быть всегда… Закон о труде. Положение второе.

Капитан закончил и, обернувшись к просвещённому, с удивлением понял, что тот ухмыляется. И что-то беззаботное было в этой лёгкой улыбке. Хоть он и смотрел куда-то в сторону ученика, Сэндэл был уверен, что это пустой взгляд.

– Хорошо, капитан. Вы правы, а я забылся, – с этими словами он развернулся и зашагал прочь из медотсека.

Сэндэл смотрел ему вслед, в который раз думая, что это самый странный, а учитывая его положение, и самый опасный человек, которого он когда-либо встречал. Когда тот покинул помещение, корсар повернулся к пареньку и просто кивнул.

Ульве, всё поняв, наконец-то расслабился и закрыл оставшийся глаз.

Капитан развернулся в сторону выхода, а лейтенант последовал за ним, попутно давая последнее распоряжение:

– По прибытии в Вечный подготовьте его и других наших к транспортировке на орбиту. И введите парню наркоз, наконец! – рявкнул Эбер напоследок.

Глава 9. Враг всегда остаётся врагом

Вещи невидимые, скрытые и непознанные порождают в нас и большую веру, и сильнейший страх.

Гай Юлий Цезарь, великий полководец и правитель древности

Они всё ещё висели на орбите Терра-Нова, делая последние приготовления для отправки в приграничную систему, когда с Сэндэлом вышел на связь его наниматель и попечитель.

– Капитан, – заскрежетал голос.

– Архитектор, – последовало такое же лаконичное приветствие.

– Я связываюсь по делу.

– Несомненно. Ждал вашего звонка.

По бортовым часам была ещё ночь. Конечно, такие вещи не волновали главу целого легиона, но, к счастью, корсара не коснулся сон, и он сидел в своих раздумьях, потягивая горячий лиственный отвар, который как тысячи лет назад, так и до сегодняшних дней называли просто чай.

– Мальчик мой, ты помнишь, как началась «Эра грызни», или, если говорить как нормальные люди, без пафосного лоска, гражданская война?

– А то как же. Я уже почти год торчал в карцере на «Нептусе», после того как отказался выполнить приказ Шинджи на Октус V. Командование сначала было так занято зачисткой Терра-Нова от внезапно появившихся химер, а потом новой операцией на Октус V, что попросту обо мне забыло. Хотя что тут удивительного? Я был тогда единственный офицер в легионе, заочно приговорённый к расстрелу за неисполнение приказа. – Капитан помедлил, снова прокручивая в голове тот страшный день, когда они узнали о смерти их родного мира. – В какой-то момент в дверях камеры появился Идрис и всё мне рассказал, о сигнале из Солнечной системы… И ещё сказал, что канцлер внезапно объявил наступление на ваши территории. – Главарь корсаров зло оскалился. – Уверен, что этот древний гад давно это замыслил и лишь ждал момента, так же как избавиться от Августа. – Он набрал в грудь воздуха. – Так вот. Командор отказался принимать в этом участие и подстроил так, что мои люди остались на корабле. Большинство, как вы знаете, поддержало моё желание отомстить.

– Прости, что перебиваю. Я, наверно, не совсем с того начал. Что тебе говорит имя «Амадеус»?

– Это корабль моего легиона, среди прочих встретивший выживших землян. – Сэндэл с чувством помял виски. – Насколько я знаю из своих каналов, после высадки людей на Аргиане «Амадеус» пропал, и это списали на очень редкие гиперпространственные бури.

– Тебя не удивило, что этот корабль, единственный из твоего легиона, пропал под конец войны, сразу после того, как на нём побывали земляне?

Капитан медлил, рассуждая, что ему пытаются разъяснить.

– Хм. Он тогда находился в космическом пространстве Технократического союза, вот и помог. А насчёт остального…

Рейн молчал, выжидая, что скажет дальше главарь корсаров.

– Простите, Архитектор. Я не знаю, какой можно сделать из этого вывод. – Капитан, до этого сидевший, уткнувшись взглядом в пол, сейчас поднял голову и смотрел прямо в пурпурные огоньки того, что теперь было глазами Рейна. – Гахарит решил использовать корабль для чего-то ещё, но так как бортовые номера всем известны, он подстроил его пропажу?

– Ты зря недооцениваешь его хитрость. – Произнесено это было без каких-либо эмоций, но несло зловещий подтекст. – Я просмотрел все данные из верфей с такого дня и нигде не нашёл точное количество землян, сошедших на поверхность планеты. С «Амадеусом» вообще ничего не ясно. Где-то пишут – несколько тысяч человек, а где-то, что он только дозаправился провиантом и сразу отчалил.

– А что по данным с самих кораблей? – с надеждой в голосе спросил капитан.

– Тут самое интересное, – тоном заговорщика произнёс Рейн. – Естественно, никаких журналов, включая бортовой, с нашего корабля-призрака нет. Зато я просмотрел остальные. В частности, те, в которые записывались личные данные землян. Как я уже сказал, бардак полный, но имя Григорий Герцен не встречается ни на одном из других кораблей, и даже уже в порту его не записали.

Корсар глубоко вздохнул, как будто информации было так много, что он пытался вобрать её через нос.

– Думаете, Григорий и Гахарит работают заодно, – скорее для самого себя, чем для собеседника подытожил Сэндэл.

– Заметь, не я это сказал, – но прежде чем главарь корсаров успел что-то ответить, Рейн продолжил: – Я до сих не могу понять, как вообще произошло, что этим людям вручили столько власти. За какие заслуги? – капитан замешкался, когда Архитектор внезапно сменил тему. – Видишь ли, последние, кто видел Землю… – Он замолчал на какое-то время. Когда глава легиона снова заговорил, Сэндэл чувствовал в его словах раздражение. – Я уже начал повторяться. В общем, время идёт, а истины не меняются: самонадеянность и тупость сводят на нет все благие начинания людей. В первом случае это Гахарит, а во втором – Дерек и совет технократов.

– Дерек лишь пешка…

– А, ну это всё меняет, – насмешливо и без церемоний отмахнулся от такого заявления Архитектор. – Значит, канцлер смог тогда объединить в себе два эти потрясающие качества. Лучший представитель нашего вида, ничего не скажешь! Он, наверное, надеялся на поддержку этих людей. Решил сделать из них авторитетных слуг закона,