Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 1 - Сергей Свой

class="p1">Это был красивый, героический жест. И абсолютно самоубийственный. Узнав об ответе, Ганнибал лишь кивнул. Он этого и ожидал. Теперь он мог сделать последний шаг, не будучи запятнанным обвинениями в жестокости к сдавшимся. Враг сам выбрал свою судьбу.

Часть 5: Подготовка к финальному акту. Штурм, которого не будет

Вечером того дня в главном шатре Ганнибала, стоявшем на центральной высоте, прошёл последний совет. Все командиры лучей «Железного Креста» доложили о готовности.

— Беро, — обратился Ганнибал к сапёру. — «Уста Земли» готовы говорить?

— Да, господин. Четыре главные минные камеры заложены под участками внешней стены: у северных и южных ворот, и под двумя бастионами на восточном фасе. Заряды — максимальные. «Огненная Сердцевина» синхронизирована. Мы можем обрушить всю восточную и северную куртину разом.

— Замар, ваши «Глаза»?

— Все шесть батарей заряжены зажигательными и картечными снарядами. Как только стена падёт, мы накроем огневым валом пространство за ней на глубину двести шагов. Ни одна живая душа там не уцелеет.

— Мато, «Клин»?

— Группы внутри города готовы. По сигналу они начнут поджоги в тылу у защитников, у складов и у цитадели, и попытаются открыть малые ворота у реки.

— Гасдрубал, «Венец»?

— Всё готово. Как только прозвучит взрыв, конница блокирует все возможные пути бегства из города по суше. Никто не уйдёт.

Ганнибал обвёл взглядом своих командиров. Их лица были усталыми, закопчёнными, но решительными. Они создали машину уничтожения беспрецедентной мощности.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Завтра на рассвете. Последовательность следующая: сначала «Уста» — одновременный подрыв четырёх зарядов. Затем, через тридцать секунд, «Глаза» — шквальный огонь по площади пролома и за ним. Ещё через минуту — общий штурм пехотой через проломы. «Клин» действует по обстановке. Задача — не захватить город, а уничтожить организованное сопротивление. После этого… — он взглянул на Адонирама, — наступит черёд для главного «подарка».

Все перевели взгляд на старого алхимика. Тот, казалось, стал ещё более мрачным.

— Заряд для цитадели готов, — пробормотал он. — «Сердце Горы-2». В пять раз мощнее того, что был в Риме. Его заложат в главную мину под цитадель, как только сапёры под прикрытием штурма продвинутся достаточно. Если Сципион и его ядро отойдут туда… их могила уже готова.

Наступила тишина. Все понимали масштаб того, что должно было произойти. Это будет не битва. Это будет казнь целого города, публичная демонстрация абсолютной и беспощадной власти нового порядка.

— Разойтись, — приказал Ганнибал. — Дайте людям поесть и отдохнуть. Завтра мы покончим с призраком Рима. Навсегда.

Он вышел из шатра в прохладную испанскую ночь. Внизу, в долине, слабо мерцали огни лагеря его армии — десятки тысяч костров. А на горизонте, тёмным силуэтом на фоне звёздного неба, высился Тарракон. Последний оплот. Последняя надежда.

Ганнибал смотрел на город, который завтра должен был исчезнуть. Он не испытывал ни жалости, ни злорадства. Только холодное, тяжёлое чувство неизбежности. Он пришёл из будущего, чтобы изменить прошлое. И теперь, чтобы его новое будущее устояло, он должен был стереть с лица земли это прошлое до последнего камня. Он был не просто полководцем. Он был хирургом истории, и завтра ему предстояло провести самую радикальную и беспощадную операцию.

Он повернулся и пошёл в свой шатёр, где его ждали чертежи и карты уже следующей кампании — возможно, в Африке, возможно, в Греции. Дело Сципиона было для него уже решённым вопросом. Оставалось лишь технически привести приговор в исполнение. Рассвет должен был положить конец одной эпохе и безраздельно утвердить другую.

Глава 20 Адское солнце над Таррако. Конец римской мечты

Часть 1: Последняя ночь Рима

Ночь перед штурмом была самой беззвёздной, какую только могли вспомнить старейшины Тарракона. Густая дымка, словно саван, накрыла и осаждающий лагерь, и обречённый город. Но тишины не было. Из карфагенского стана доносился приглушённый, но неумолчный гул: скрип колёс, лязг металла, сдержанные команды, глухие удары по земле. Это были звуки последних приготовлений машины уничтожения.

В лагере Ганнибала никто не спал. Работа кипела с лихорадочной, отточенной точностью:

· Сапёры Беро в последний раз проверяли фитили, ведущие к четырём основным минам под стенами. Были проложены запасные пути подрыва. В главной галерее, ведущей под цитадель, уже лежал, как спящий дракон, главный заряд — «Сердце Горы-2». Это была не просто бочка со взрывчаткой. Это было инженерное сооружение: свинцовый саркофаг, внутри которого в деревянной матрице была отлита монолитная глыба «Плоти Баала» весом в три тонны, пересыпанная гранулированным порохом для гарантированной детонации. Вокруг неё были уложены мешки с селитрой, серой и металлическим ломом для увеличения фугасного и осколочного эффекта.

· Артиллеристы Замара вручную, при свете щелевых фонарей, заряжали «горные драконы» и баллисты. На этот раз в их арсенале были не только зажигательные снаряды, но и специальные «оглушающие» заряды — горшки с максимальным количеством пороха и минимальным поражающим элементом, созданные для одного: оглушительного грохота, который должен был вызвать панику и дезориентацию.

· «Хабирату» Мато, разбившись на группы, получали последние инструкции. Их задача после взрыва стен была тройной: первыми ворваться в пролом и захватить плацдарм; найти и нейтрализовать командные пункты римлян; сопроводить группу сапёров, которые должны были под прикрытием боя пронести и установить детонатор для главного заряда под цитаделью.

· Конница Гасдрубала уже покинула лагерь, бесшумно рассредоточившись по всем возможным путям отхода из города. Были выставлены двойные посты. Приказ был прост: ни одна живая душа, вырвавшаяся из города, не должна уйти. Беглецов предписывалось не убивать на месте, а захватывать — они должны были стать свидетелями финальной расправы.

Сам Ганнибал в своём шатре совершал странный, заимствованный из будущего ритуал: он чистил оружие. Не свой парадный меч, а простой, потёртый, но безупречно отточенный испанский гладиус, взятый когда-то у павшего врага. Каждое движение тряпкой, пропитанной маслом, было методичным и сосредоточенным. В этом была медитация. Он очищал не сталь, а свои мысли. Завтрашний день не был для ним днём триумфа. Это был день хирургической операции по ампутации гниющей конечности истории. Он чувствовал тяжесть этого, холодную тяжесть ответственности творца, который должен разрушить, чтобы его творение жило.

На столе перед ним лежали последние разведданные от Калликрата и донесения с «подслушивающих колодцев». Картина в городе была ясна: защитники, измождённые голодом и болезнями, были морально надломлены, но ядро — около двух тысяч римских ветеранов и молодой Сципион — горело фанатичной решимостью умереть «как подобает римлянам». Они сосредоточились в цитадели. Именно туда,