Резидент. Часть 2 - Никита Киров

подходил, чтобы он ничего не заподозрил, потому что он весь вечер ко мне приглядывался, и вопросы странные задавал про детдом. Тут много у кого были странности, и все из них нужно проверить.

Лысый ушёл наверх, а я подсел к Ярику. Тот уже был достаточно готов, вот и может разболтать что-нибудь ещё.

— Ну что там есть? — я кивнул на экран.

— «Яву» споём? — предложил он.

— Уже пели.

— Точно, — он посмотрел на Андрея, который выходил покурить. — Вот он козёл. Нам бонусы зажопил.

— Ты говорил.

— А мы просили, чтобы выдали хотя бы часть, что мы согласны на особый расчёт, лишь бы была гарантированная часть. А в итоге и эту часть нам не дали. Зря соглашались, надо было всё выбивать.

— Вообще, Ярик, — начал я доверительным голосом. — У нас в детдоме говорили, что если ты бы будешь кричать «обоссыте, но не бейте», тебя и изобьют, и обоссут. Драться надо было за своё.

Ну, на деле, он достал ныть, как его обули. Вот и захотелось его взбодрить.

— Хе-е-е! — заблеял он, откинув голову назад. — Да, бро, ты прав. А ты чё, в детдоме был?

— Ну да. Я же говорил.

— Забыл, — Ярик потёр лоб. — А как звали Пашку? — он поднял взгляд на Володю-Фримена.

— Пашкой и звали, — отозвался тот, открыв глаза.

— Не, в смысле, фамилия как?

— Терентьев, — задумчиво сказал вернувшийся Андрей. — А чё такое?

— Да он же тоже из детдома был. Жалко парня.

— Терентьев? — я напряг память. — Знакомая фамилия. Вроде в летнем лагере пересекался в детстве. А что с ним стало?

— Из окна выпал, — мрачно сказал Ярик, немного протрезвев. — Перед Новым годом, пьяный был. У нас в отделе работал аналитиком. Про детдом часто рассказывал. Весёлый парень был.

— Вроде его знал, — я задумался. — И слышал, что умер. Есть фотка? Скажу, он это или нет.

Ярик начал хлопать себя по карманам, разыскивая телефон. Разблокировать он его никак не мог, пальцы не попадали в нужные кнопки, но я просто поднёс экран к его лицу поближе, и айфон открылся.

А знал этого Терентьева, видел его именно в летнем лагере. Весельчак был, из старшаков, выпустился года за три до меня. Он из другого детдома, городского, местного…

Скорее всего, лысый Валера-Сайтама упоминал сегодня именно его, когда спрашивал, из какого я детдома. Он говорил, что есть знакомый, но не называл и тему не продолжил, но я это себе отметил. Наверное, спросил бы о нём, если бы я назвал городской детдом.

На фотке был рыжий парень, именно его я и запомнил. Разве что он вымахал сильнее и волосы отрастил. Выпал из окна, значит? Ну, не то, чтобы меня это сильно задело. Друзьями-то не были и больше не виделись, просто всё равно возникло неприятное чувство, как бывает, когда узнаёшь о смерти человека, которого когда-то знал.

Но было и другое чувство. Ведь на фотке рядом с ним был лысый парень в белой футболке.

Стоять!

Память заработала на всю катушку, и мысли тоже приходили в порядок. Пока Ярик показывал фотки, я подмечал детали. Офис, компы, рыжий Пашка, и остальной отдел. Некоторые из них были здесь, на базе, а некоторые уже нет, уволились. Зато рядом с Пашкой часто был лысый Валера, которого я записал себе, как Сайтаму из One Punch Man.

— Друзьями они были? — спросил я.

— Ну, общались часто, — Ярик уже зевал. — Пашка дружелюбным был, ко всем подходил, и ему помогал работу делать. А порой и вместе него, хе. А так Валера тот ещё… — он задумался.

— Интроверт? — я хмыкнул. — Как и вы?

— Не… мизантроп, типа. Или социофоб? Не помню, бро, — промычал он. — Чё-то я всё, походу.

Я листал фотки сам. И всё же, почему этот Валера всегда в белом? На каждом снимке у него белая рубашка, футболка, поло и даже сегодня он был в белой толстовке. Зато для леса, куда он ходит часто, он их явно меняет, снимки с этой базы, которые были на телефоне, это показывали.

И ему под тридцать, просто это не скажешь сразу из-за отсутствия волос. Лысая голова мешает определить настоящий возраст, человек может быть как сильно моложе, так и старше, чем все думают.

Ярик уснул, телефон упал рядом с ним на пол. Я положил его на диван перед ним и пошёл мучить Андрея, пока тот не ушёл.

— Вот знаешь, вот сейчас всё просто, — начал разглагольствовать он. — А вот раньше, когда у тебя было на компьютере 8 мегабайт оперативки и никакого интернета, язык программирования надо было знать наизусть. Стак Оверфлоу даже ещё не было, не то что таких нейросетей.

— Ну, поэтому и в маджонг играете, там же как раз программистом надо быть, чтобы хорошо получилось, — схитрил я.

— Да мы с Володькой играем. Хотя кости сюда вообще Валерка припёр. Всё просит научить, — недовольно проговорил Андрей, — а потом болт забьёт, как только начнём, как и на работу. Да и вообще, вечно с кислой мордой ходит, особенно здесь, — пожаловался он. — Хотя сам всех сюда сманивает.

Ещё звоночек, в этот раз более серьёзный.

Пока я смотрел фото и слушал их пьяные разговоры, во дворце памяти я разглядывал новую картину, которая проявилась сегодня вечером: портрет рыцаря, который держал собственную голову на подносе, ещё и в шлеме, с белым драконом на плечах. Переработанная версия картины, что висела здесь на стене.

Белый дракон — ну, тут всё может быть проще, без символизма. А просто, что он носит белое, и ещё лысый. Ну или, как я думал раньше, что на большинстве фишек маджонга у белого дракона нет иероглифа, не зря её иногда называют мылом.

И тут скрывается, не показывает себя. Среди всей компании он был самым неприметным. И в пользу этого говорит шлем на картине, скрывающий лицо. Но почему голова отрезана? Безбашенный и опасный?

Общался с тем рыжим Пашкой, весёлым парнем, которого я помнил. Общались хорошо, но… может, тот стал свидетелем одной из ночных прогулок и встреч с Туманом? И агент избавился от свидетеля встречи со шпионом? Тот увидел их в лесу или где-то ещё, и…

Эта зацепка