Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул

лисьим знахарем, он искал лекарство от Тьмы и нередко сталкивался с поражёнными проклятием демонами, но всегда до одури боялся, что Тьма перекинется на него. Он хорошо скрывал свой страх, запрятав его так глубоко, как только мог, но цепкие корни оплели его сердце и стягивались всякий раз, как Ху Баоцинь сталкивался с Тьмой. Но это всегда были лишь отголоски Тьмы: чернота в глазах, расползающиеся по лицу чёрные трещины… Такой манифестации Тьмы, как в Лисьем боге, Ху Баоцинь не видел ни разу. И не хотел видеть!

Он приоткрыл один глаз, боязливо глянул на сферу и с облегчением выдохнул: страшная движущаяся картина закончилась. Но облегчение это не продлилось и лисьей минуты: сфера показала ему расправу над Ху Сюань. Ху Баоцинь издал горестный вопль, опять схватил сферу и встряхнул её.

– Неправда! – зарычал он. – Её не могли казнить! Она никогда бы не нарушила Лисье Дао! Она не могла!

«Правда?» – удивился внутренний лис в нём. Ху Баоцинь крепко зажмурился. Вообще-то ещё как могла. Отношение Ху Сюань к тёмной стороне лисьезнахарства Ху Баоцинь прекрасно знал. Но разве пример Ху Баоциня ничему не научил Ху Сюань? Что такого могло произойти, чтобы Ху Сюань открыто заявила о собственной Ереси? Эх, как жаль, что сфера показывает лишь движущиеся картины! Ху Баоцинь умел читать по губам, но движущиеся картины слишком быстро менялись, он попросту не успевал понять.

– Эй! – зло рявкнул Ху Баоцинь, встряхнув сферу. – Показывай, что стало с Ху Сюань дальше! И не притворяйся, что не понимаешь меня. Я прекрасно знаю, что ты меня слышишь. Показывай, не то я тебя разобью!

И сфера показала. Ху Баоцинь невольно приложил ладонь к груди, потому что сердце опять защемило.

– А я ведь был прав, – с грустью сказал он, – когда это будет тот самый…

У Ху Сюань на этой движущейся картине были и кудри, и лисьи уши, и даже хвост, но она и не думала их прятать, словно позабыла о своей кудрявости. Она будто светилась изнутри, держа в ладонях крохотную белую мышку. Тот, что был с нею рядом, кормил мышку семенами каких-то цветов, и аура у него была просто чудовищная – древняя, могучая, опасная и совершенно точно не лисья. Но Ху Сюань не было до этого дела.

Ху Баоцинь оттолкнул от себя сферу, закрыл лицо руками и долго сидел так, обуреваемый самыми разными чувствами.

Таким его и увидел вернувшийся Владыка миров – поникшего, уронившего лицо в ладони. Владыка миров ничего не стал говорить, бесшумно подошёл, поставил подле Ху Баоциня сосуд вина и так же незаметно вышел.

– Но как ему удалось запустить «картины прошлого»? – пробормотал Владыка миров, оглянувшись уже за порогом.

Да, этот лис был не так-то прост, как ларец с секретом: сколько дверец ни открывай, за ними всегда обнаружится ещё одна и с таким хитроумным замком, что и вовек не разгадаешь.

Владыка миров усмехнулся. Уж чего-чего, а времени-то у него было предостаточно.

[810] Карта снов

Войдя потихоньку в зал Сфер спустя какое-то время, Владыка миров увидел, что серебристый лис спит, вытянувшись у стола-полумесяца во весь рост, а сосуд повален на бок, но вино из него не вытекло, а, надо полагать, вылакано. Серебристая шерсть поигрывала отсветами сфер и нервными волнами, лапы лиса подрагивали. Владыка миров протянул руку, но серебристый лис спал чутко и тут же клацнул зубами, промахнувшись всего на лисий коготь, и уставился на Владыку миров осуждающим взглядом.

– Тебе снился дурной сон, – сказал Владыка миров, – я лишь хотел забрать его.

Эта фраза серебристого лиса явно заинтересовала: Ху Баоцинь наклонил голову набок – типичная лисья поза, когда лиса прислушивается или приглядывается, – но расспрашивать, как надеялся демиург, не стал, продолжая играть в молчанку. Владыка миров решил закрепить успех – какой-никакой, а успех же? – и на его ладони сформировалась горошина тускло-серого цвета.

– Это твой сон, – сказал Владыка миров.

Взгляд серебристого лиса стал ещё более осуждающим, в нём явно читалось: «ворюга, на чужое зарится».

– Если поместить его в карту снов, – притворился, что ничего не заметил, Владыка миров, – то можно смотреть его, когда заблагорассудится. Если это кошмарный сон, то можно его разобрать и удостовериться, что он не так уж и страшен. А если это грёзы, то ими можно наслаждаться, проживая события сна вновь и вновь.

Владыка миров сел прямо на пол, тряхнул рукавом. Из того вывалилась и сама собой развернулась старая карта со странными, будто выжженными пометками. Серебристый лис придвинулся чуть ближе и, вытянув шею, поглядел на карту. Клац! и Владыка миров в который раз отдёрнул руку. Подловить лису? Ха-ха! Морда серебристого лиса исполнилась снисходительного презрения.

– Это карта снов, – сказал Владыка миров.

«А то бы я сам не догадался», – явно читалось на морде серебристого лиса. А ещё он подумал: «Ему кошмары снятся? Поделом!» – но на морде это никак не отразилось. Ху Баоцинь был уверен, что большинство бедствий в мире случается из-за таких вот демиургов, которые работают спустя рукава. Если бы Владыка миров хорошо следил за своим наследием, ничего плохого бы вообще не происходило!

Владыка миров положил горошину на карту и прижал её пальцем. От карты пошёл дымок, точно её прижгли угольком.

– Если захочешь посмотреть свой сон или другие сны на этой карте, тебе стоит только попросить меня об этом, – сказал Владыка миров с затаённой надеждой.

Серебристый лис фыркнул и непоколебимо отвернулся.

Владыка миров огорчённо цокнул языком и принялся сворачивать карту снов, но на половине остановился и с содроганием поглядел на одну из меток. Здесь был запечатлён самый страшный его кошмар.

Это случилось в незапамятные времена.

Демиург тогда путешествовал по мирам в облике молодого монаха, выяснив на собственной шкуре, что монахи практически не привлекают к себе внимания. В отличие от благородных господ, которые так и напрашиваются на то, чтобы их ограбили.

Странствующие монахи живут подаянием, но если захватить с собой немного монет, то можно не утруждаться попрошайничеством. Обычно к монахам никто не цепляется. Бывает иногда, что просят прочесть молитву или сутру или погадать о будущем, но для демиурга, который знает всё на свете, это сущие пустяки.

Изредка, если случалось столкнуться с «артефактами предначертанного», он сочинял предсказания в стихах и одаривал ими причастных к «артефактам» людей, даже если те об этом не просили.

А ещё можно рассказывать истории на постоялых дворах и получать за это кров и стол. В общем, куда интереснее, чем сидеть на троне