Зона 51 - Патрик О`Лири

Папа Купа только что вернулся со службы во Франции, приехал в отпуск, чтобы жениться на любимой. Она – родом из Техаса, Хьюстон. Они познакомились рядом с военной базой.

Он говорил, Нью-Мексико и Париж – как день и ночь. За границей как будто все любили человека в форме. Стоило вернуться домой – и он стал позорищем. Никто не знал, что думать об этом высоком человеке в зеленом, который идет по улице. Он вспоминал, как разговаривал с французской беженкой в цветочном магазине и радостно развернулся с букетом лилий для любимой – и увидел, как все, мужчины, женщины, дети, таращатся на него, пока он шел к выходу. «Будто я какая-то экзотичная птица». – говорил папа Купа.

– Ну. Он же был черный. Куп.

– Думаешь, я сам не въезжаю?

Они так и не нашли, где переночевать, так что доехали до самого заповедника «Уайт Сэндс» и разбили лагерь. Не то, что они планировали для начала медового месяца.

«Уайт Сэндс» – аномалия. 700 квадратных километров редкого белого гипса. Сюрреалистический край, где дюны-альбиносы уходят волна за волной далеко, сколько видит глаз. Некоторые – высотой до двадцати метров. Они заехали как можно глубже, нашли старую служебную тропу, тянувшуюся вокруг дюн на пятьдесят километров.

– Сколько еще по ней ехать? – спросила молодая невеста. Папа Купа улыбнулся и сказал:

– Давай узнаем.

Они ехали, пока не увидели, как кончаются белые пески: долина меду двумя горными кряжами к северу. Самое оно, чтобы припарковать маленький алюминиевый трейлер в форме капли, разжечь костер и любоваться закатом.

– В ту ночь мы сделали тебя, – говорил с улыбкой отец своему мальчику.

Папа встал рано и курил трубку у костра, как тут все ночное небо озарила самая яркая вспышка молнии, что он видел. Белые дюны к югу вспыхнули так ярко, что в глазах остался отпечаток, когда он их закрыл. Взрыв было видно за 250 километров. Они находились меньше чем в пятидесяти километрах к югу.

Отец повернулся на север.

Свет как будто все рос, рос и менял цвет.

Взрыв был бесшумным, пока не прошло шестьдесят секунд, и тогда мать проснулась в фургоне от звука конца света, а у отца вылетела трубка изо рта.

Это была его детская история. Родители называли Уинстона «Нашим Взрывным Ребенком».

Оба скончались от рака, когда Купу исполнилось двенадцать. Дальше его воспитывала тетя Марси – его главная фанатка. Она всегда расхваливала его за спортивные стипендии, награды за успеваемость, когда он осваивал новый язык. Никаких сомнений: Куп был вундеркиндом.

– Я начался с Большого Взрыва, – сказал он. – И так и не перестал взрываться.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросил я. Потом заметил, что дождь прекратился, молнии пропали, а меня уже не трясет.

Куп ухмыльнулся и ответил:

– Всегда бывает хуже, Бомба.

Я посмотрел на его темный силуэт.

– Бомба?

– Это твое новое прозвище, Паньюкко [33]. Дошло?

Последний побывавший здесь президент – 2017

Когда блондину сказали, что его предшественник во время визитов за оба срока не произносил почти ни слова, все было решено. Он требовал устроить посещение. Он не будет отмалчиваться. Его никто не заткнет.

Но все складывалось против. Его отговаривал глава администрации. Его отговаривали его специалисты по Национальной Безопасности. Его настойчиво отговаривали начальники штабов. Пытались вставить слово и главы разведывательных агентств, но он не брал трубку.

Даже его жена спросила, правда ли это хорошая идея. Она томно присела на край его большого стола.

Он ответил с русским акцентом, который его так забавлял:

– А что самое худшее, что может случиться?

– Ты спрашивал у него?! – прошептала его дочь. Он пожал плечами.

– Само всплыло в разговоре.

– Пап! Это же, типа. Военная Тайна.

– Да чего в ней особенного? Мне никто не рассказывает подробности!

– Господин президент, – подал голос его зять. – А кто-нибудь в принципе… думает, что это хорошая идея?

– Нет. Но я здесь босс. Я иду налево, когда все смотрят направо.

– Ты пил таблетку? – спросила жена.

– Да, пил я таблетки – расслабься!

Президент раскраснелся еще сильнее. У последовавшей тишины был знакомый привкус. Ее часто слышали все в комнате. Ее хорошо знают дети, которые обижаются, когда их ругают. Ее узнали бы солдаты, которые понимают, что у них нет выхода, кроме как «взять ту высоту». Лучше всего эту тишину знают женщины, которые отлично понимают, что значит «вот только еще одно слово».

Наконец он встал, посмотрел из-за большого стола на округлую стену, где стоял навытяжку агент Секретной Службы с толстым чемоданом.

– Чарли? Где футбольный мячик?

Никто не шелохнулся.

– Я Питер, сэр.

Президент рассмеялся и сел.

– Знаю я. Просто прикалываюсь.

Под портретом Эндрю Джексона мучительно улыбнулся вице-президент – с таким видом, будто ему выкрутили сосок.

– Полагаю, господин президент, вы назначите главным меня, пока находитесь на этой, э-э, важной инспекции в рамках Национальной Безопасности.

– Главным здесь, в Белом доме?

– Да, сэр.

Президент поджал губы.

– Ты вроде как на матч собирался.

– Он может подождать, сэр.

– Конечно. – Президент улыбнулся и смахнул пыль со стола. – Чувствуй себя как дома. – Шутка старая, но его смешила всегда.

Без происшествий прошел перелет на борту Номер Один.

Поездка на джипе до базы оказалась быстрой.

Группу президента сократили – до него и его команды из Секретной службы.

После довольно запутанного спуска через закрученные уровни протоколов безопасности заметно раздраженного президента сопроводили к Активу. Вся его группа была в гавайских рубашках, шортах цвета хаки и шлепках. Еще раз: протоколы безопасности.

Он распахнул рот и вертел головой, разглядывая ошеломительный вид золоченого отеля в стиле ар-деко девятнадцатого века.

– Чтоб меня!

Вращающаяся дверь завертелась и зашептала – и показался Маленький Белый Человечек. Он тоже соблюдал дресс-код: гавайская рубашка, шорты хаки и розовые шлепки – впрочем, детского размера.

– Вау, – сказал президент. – Вот это я называю эффектным появлением.

Он подошел широкими шагами и заметил рядом с Активом высокого человека в синем костюме. Смерил его взглядом, приняв за прислугу, потом склонился и предложил карлику бледную руку.

– Эй, рад познакомиться!

– Уверен, что рады, сэр.

Они пожали руки. И всё пожимали. Президент обнаружил, что, как ни тянул, не мог привлечь коротышку ближе. Он уже давно усвоил от мастера технику выбивать оппонента из равновесия и заявлять о себе. Но здесь физика дзюдо как будто не помогла.

Наконец его руку отпустили.

Сесть не приглашали.

Маленький Белый Человечек смерил его равнодушным взглядом, чем рассердил самого могущественного человека в мире. Его губы поджались, а руки сложились на груди.

– Значит,