Пройти через туман IX. Континент - Алексей Юрьевич Елисеев

777−11–76. Регион — Юго-Восточное Побережье. Текущее количество возрождений — 94 жизни (минус 5 от стартового количества). Текущее задание: Собрать команду. Текущий статус –в игре. Срок окончания действия отравления будет рассчитан после прекращения воздействия и может измениться в результате другого внешнего воздействия.

Ниндзя удовлетворённо хмыкнул — первый звук, который я от него услышал. И опять повернулся к Ане.

Девочка не смогла даже зажмуриться, когда дым коснулся её лица. Но если бы она умела уничтожать взглядом, то от ниндзя прямо сейчас точно бы ничего не осталось. Жаль, такого Дара у Ани не было.

Ниндзя, окурив Анютку, потерял к ней интерес. Поставил конструкцию с дымящейся палочкой на пол, поближе ко мне, выждал несколько секунд, прислушивался к нашему дыханию и отсутствию шорохов за стеной. Затем, удовлетворившись, видимо, результатом, деловито осмотрел комнату. Проверил, заперта ли дверь, и вернулся к моей койке.

Аккуратно убрал из-под моей руки меч, переложил его на пол. И вытащил из-за пазухи плоскую кожаную сумку с потёртыми уголками.

Тихо вжикнула молния, и на то место, где только что был мой меч, легла раскрытая подобно книге сумка, от содержимого которой нельзя было ожидать ничего хорошего. С десяток скальпелей разного размера — от крошечных до похожих на маленькие ножи. Зажимы. Пинцеты. Свёртки с марлей. Всё разложено в идеальном порядке, в специальных углублениях в мягкой подкладке.

Хирургический набор. Или, если посмотреть с другой стороны, набор мясника, специализирующегося на людях.

Ниндзя скинул с себя капюшон, открыв моему взгляду максимально неприметное лицо. Он не боялся, что я его узнаю в будущем, а это говорило только об одном — это и есть Кешью, но лицо, которое я вижу, принадлежит не ему.

Но зачем ему скальпели? Решил устроить нам допрос? Но ни я, ни Аня не можем произнести ни звука. Что-то не вяжется…

Ниндзя не были интересны мои размышления — он с деловым видом выбирал скальпель, перебирая их пальцами. Остановился на среднем, с тонким изогнутым лезвием, похожим на коготь хищной птицы. Провёл пальцем по лезвию, проверяя остроту. Сунул палец в рот, слизывая выступившую каплю крови. И посмотрел на меня.

В его взгляде не было ни злости, ни ненависти — только спокойная, полностью лишённая эмоций решимость. Я был для него не человеком, а просто тушей, которую он собирался разделать словно бычка на бойне.

Свободной рукой ниндзя задрал мою футболку аж до шеи, коснулся ледяными пальцами кожи, нащупывая место для первого разреза. Брезгливо дёрнул губой, потянулся к сумке, достал кусок марли. Протёр им мою слегка влажную от пота кожу. Отбросил марлю в сторону, снова коснулся кожи нал рёбрами.

«Он знает! — мелькнула паническая мысль. — Он знает, что „Слеза Солнца“ внутри меня! Но откуда?»

Я попытался его ударить. Просто пустить в него молнию, поджарить на месте.

«Дар заблокирован внешним воздействием. Срок окончания блокировки неизвестен и может измениться в результате другого внешнего воздействия».

Ниндзя никак не отреагировал на мою попытку, хотя уверен, что это именно он помешал мне его поджарить. Его пальцы замерли на грудине, чуть правее центра. Нажали. Переместились чуть выше и снова нажали. Ниндзя наклонил голову, будто прислушивался к чему-то. А потом кивнул словно бы самому себе.

Скальпель коснулся кожи. Я не мог этому помешать. Не мог закричать, не мог даже зажмуриться. Мог только, скосив глаза вниз, смотреть, как лезвие вдавливается в плоть, как кожа расступается под ним, как появляется тонкая красная полоска, которая медленно, неохотно начинает набухать кровью.

Боль пришла не сразу. Сначала я почувствовал только слабое жжение, как будто по коже быстро провели чем-то раскалённым. Потом, когда лезвие ушло глубже, раздвигая края раны, жжение сменилось острой, обжигающей агонией.

Сделав первый надрез — от середины грудины вниз, к солнечному сплетению, — ниндзя взялся за второй, перпендикулярный первому.

Я чувствовал всё. Каждое движение скальпеля. Каждый миллиметр раны. Как лезвие рассекает кожу, как кожа расходится в стороны, как течёт по ней кровь — сначала тонкой струйкой, потом обильнее, заливая живот и простыню.

Бес раздери, так просто ты меня не возьмёшь!!!

Я обратил взгляд внутрь себя, переходя на знахарское видение. Нашёл повреждённые энергетические меридианы… И словно вынырнул из воды, под которой находился.

«Дар заблокирован внешним воздействием. Срок окончания блокировки неизвестен и может измениться в результате другого внешнего воздействия».

Да твою ж налево!

Ниндзя снова не подал виду, что заметил моё сопротивление. Он работал быстро и ловко, как человек, чьи руки повторяли эти действия множество раз. Закончив с надрезами, он сменил инструмент и принялся отделять мою кожу от мышц. Я чувствовал, как скальпель скользит под ней, и жалел только об одном — что не могу взвыть подобно какому-нибудь белому колонизатору, которому индеец прямо сейчас снимает скальп.

Как выяснилось, скальп можно снимать не только с головы, и боль при этом будет одинаково невыносимой.

Раздвинув в сторону клочья кожи, ниндзя взял ещё один скальпель, большой, и медленно повёл им уже по мышцам, взрезая фасции, вгрызаясь в пространство внутри грудной клетки. Простыня подо мной промокла насквозь, стала липкой и тёплой.

Я перевёл взгляд на потолок — смотреть на собственные внутренности, зная, что я ничего не могу предотвратить, было невозможно. На ум приходили воспоминания о двух крестах, на которых распяли нас с Аней килдинги ещё в Улье. Тогда мне было плевать на себя, я хотел спасти только Аню, но девочка решила за нас двоих. Мы оказались здесь. И ради чего? Чтоб сдохнуть точно так же, только уже в новом месте? А воскреснув на респе, снова сдохнуть через некоторое время? И повторить последовательность девяносто девять раз — до победного?

Ниндзя достал ещё один инструмент, раздвинул края мышц и зафиксировал их. зажим — длинный, похожий на клюв аиста, — и раздвинул края раны. Заглянул внутрь и замер, ища глазами нечто, известное только ему одному. Не отводя взгляда, снова потянулся к сумке.

И тут дверь в наш номер с грохотом влетела внутрь вместе с изломанной дверной коробкой, снеся по пути дымящуюся палочку, вынесла оконную раму, едва сама при этом не вылетев из окна, и, отвалившись обратно, рухнула на пол.

Глава 40

Звук был такой, будто по двери шарахнули тараном, предназначенным как минимум для крепостных ворот замка вроде Нейшлота, в Улье приютившего в своих стенах Академию знахарей, из которой мы с Аней и отъехали на Континент. Удар об окно,