Князь Медведев. Слово рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

— Чего ж тебе от меня надо? — прошептал я себе под нос, прикидывая свои дальнейшие действия. — Что ж ты снова за мной лезешь?

Сменив позицию, я внимательно следил за его подъёмом. Что-то в облике противника меня смущало. Отсутствие одежды? Не то… Когтистые перчатки? Тоже мимо… Может…

В этот момент он ловко сместился вбок и занял позицию, с которой я не мог его сбить. Умная зараза.

С того места, где находился вервольф, до меня он достать не мог, а вот прыгнуть на площадку, затем на валун у скалы, а после атаковать меня уже оттуда — вполне.

Из-за валуна полезная площадь площадки была примерно метр на метр, и я, прикинув резервы, применил мудру с непонятным названием «Тефлон», — Кузя использовал её, чтобы блинчики не прилипали к чугунной сковородке.

Вервольф спрыгнул на площадку и… весело понёсся вниз по скользкой поверхности.

Отменив «Тефлон», я перебрался на площадку и, применив мудру облегчения веса, навалился на валун.

Мне понадобилось полторы минуты, чтобы пододвинуть его к краю площадки. Внизу вовсю шло возрождение, и мой валун пришёлся как нельзя кстати.

Столкнув валун, я отменил мудру облегчения веса, и здоровенный камень со свистом накрыл поднявшего голову врага.

Вервольф вновь превратился в лепёшку, а валун от силы удара аж раскололся на две части.

Увы, мои надежды не оправдались, — спустя пять минут из-под валуна вылезла покрытая шерстью рука.

— Постой-ка… — протянул я, приглядевшись к пытающемуся вылезти из-под валуна оборотню. — Он что, стал меньше?

И действительно, я понял, что смущало меня всё это время: после каждой «смерти» вервольф становился меньше. Видимо, при каждой регенерации терял массу.

Убедившись, что силы и массы вервольфа не хватает, чтобы выбраться из-под валуна, я спустился вниз и, вооружившись верным ножом, осторожно приблизился к валуну.

Моему взору открылся живой, но уменьшившийся до полуметра вервольф, который всё никак не мог выбраться из-под камня.

Взяв наизготовку нож, я шагнул к нему. Волчонок бросил на меня полный ярости взгляд, и, будто смирившись с судьбой, закрыл глаза,.

Быть палачом беззащитной жертвы — выше моих силы. Я дрогнул, и это сыграло против меня.

Пока я колебался, вервольф умудрился метнуть мне в лицо какой-то дротик, что ли? И как только сумел!

В его открывшихся глазах засияло злорадство.

— Конец тебе! — пропищал он.

«Яд», — понял я. Моё тело окаменело, и я начал заваливаться вперёд. Последнее, что я успел сделать, — вскинуть руку с ножом так, чтобы при падении клинок пробил лобовую кость этой твари.

Упав на землю, я понял, что такое задохнуться от нехватки воздуха, ведь он банально перестал поступать в лёгкие. Да что там, я не мог даже моргнуть!

Продержался я минуты полторы, может, две. Следом наступила темнота.

* * *

В себя пришёл, судорожно вздохнув такой сладкий воздух. Боль в каждой клеточке тела мешала соображать, но я, сделав над собой усилие, перевернулся на спину.

Я вновь находился в золотой клетке, а возле обеденного стола стоял… Люций.

— Ты — герой! Горжусь тобой! — пафосно начал он, а затем, оглядевшись, спросил:

— Кстати, ты куда кресло дел?

Откуда у меня взялись силы, я так и не понял. Крутанувшись, сделал подсечку и, хоть мышцы тут же скрутило электрическим разрядом, попытался дотянуться до его горла.

Казалось, ещё чуть-чуть, и я выдавлю жизнь из этого иуды, но не тут-то было. Неизвестная сила, подхватив нас за шкирки, растащила в разные углы клетки.

За столом, удобно устроившись в своём кресле, сидел гроссмейстер. В его холодных глазах мелькнуло любопытство.

— Игры закончены. В чём проблема? Если это дуэль из-за награды — ведите себя как цивилизованные существа.

Люций дёрнулся и освободился от невидимой хватки. Зачем-то отряхнулся и злобно прошипел:

— Я вообще ничего не понял. Пришёл поздравить с победой — а этот сразу же накинулся!

— Объяснения будут? — спокойно спросил гроссмейстер, посмотрев на меня.

— Он, — я некультурно ткнул пальцем в сторону Люция, — предатель.

— Это с какой стати⁈ — возмущённо заверещал тот.

Я же, взяв себя в руки, начал перечислять:

— Первое — он подставил меня под ваш выбор. Втрое — делал против меня ставки. Третье — заявил Кали, что сам готов меня убить.

— Занятно, — тихо произнёс гроссмейстер и перевёл взгляд на Люция.

Тот от возмущения покрылся снопами искр.

— Как я мог его подставить? Он — моя единственная фигура! Ставки делал, да. Но вы же и сами не верили, что он пройдёт первый круг! А Кали — психованная дура. Выходить с ней на дуэль? Ну уж нет. Чтобы этого избежать, и не такого наговоришь!

Похоже, из-за недостатка информации и не успевшего схлынуть адреналина я сделал поспешные выводы. Теряю хватку….

— Ошибочка вышла, — хрипло пробормотал я, устало опустившись на пол. — Бывает…

Люций, бубня себе под нос, чуть пострекотал разрядами, но всё же успокоился и примирительно кивнул. Потом встрепенулся и снова огляделся.

— И всё-таки, где твоё кресло?

Гроссмейстер щёлкнул пальцами, и останки изрубленной мебели материализовались передо мной. Я же, поняв, что разбирательства закончены, подобрал самую массивную ножку — на память, в качестве трофея, — и убрал её в инвентарь.

А в следующий момент обнаружил себя у Стелы. Рядом стояли Алёна и её отец.

Внешний мир перекрыла надпись:

Для подтверждения прав на активы рода Медведевых

положите в нишу артефактный перстень-печатку,

а также подтверждающую ранг фигуру.

Чуть ниже приложенных рук открылась небольшая полость. Проблема была в том, что у меня не было ни того, ни другого.

Стела снова стала монолитной. Запрос сменился:

По распоряжению предыдущего Главы рода

вам присваиваются права временно исполняющего обязанности

без права распоряжаться активами.

Для фактического вступления в наследство

необходимо представить перстень-печать и фигуру не ниже феникса.

Текст исчез. Я в полном недоумении пытался осмыслить, что всё это значит.

Расширенный пакет информации можно получить у главной Стелы.

Мой блуждающий взгляд зацепился за напряжённую фигуру Алёны.

— В связи с частичным вступлением в права требую считать обязательства Арзамасской Алёны Игоревны по отношению к Медведеву Михаилу Вячеславовичу исполненными, — чётко произнёс я.

Уж что-что, а говорить канцеляритом не хуже заслуженного бюрократа меня работа ректора научила.

Обязательства, взятые на себя Арзамасской Алёной Игоревной,

признаны выполненными.

Отойдя от Стелы, я