Квалификация - Дмитрий Трайнов

Через час с небольшим мы были у европейцев. Они добивали нежить сетями и крюками вытащенную из только что взятой башни. Дейнерис и Алекзандер стояли в стороне и о чём-то спорили. Меня удивил разрыв в уровнях Алекзандер был четырнадцатого, а Дейнерис только одиннадцатого уровня. Вчера я не присматривался, позавчера у Дейнерис был десятый, а у Алекзандера одиннадцатый. Раньше Алекзандер не торопился брать уровни, он по моему совету старался прокачивать умения, что-то изменилось?

Заметив меня оба, подошли. Алекзандер хмурился, а Дейнерис улыбнулась, но тут же посерьёзнела. Вопросы были те же что и Бен Гуру. Ответы тоже мало отличались. Я даже шутливо поинтересовался не нужна ли помощь, на что Алекзандер отреагировал излишне резко. Нет помощь не нужна, более того, им самим нужен опыт для роста. Дейнерис развела руками и сказала, что решает Алекзандер. Она скорее посыльный и организатор. И сейчас, они привела группу, увидела, что происходит и скоро уйдёт.

Интересно, они разбиваются на более мелкие группы? Да, пока группы формируются каждый раз заново, а она вообще ходит одна, потому что обычно быстро уходит. Передаёт промежуточные результаты и рассылает письма, что отсюда сделать нельзя.

Раньше я никогда не обращал на неё внимания, вела она себя тихо. Говорила редко, хотя достаточно веско и уверенно. Мне казалось, что ей не то, чтобы много лет, но взвешенность и опыт приходят с возрастом, и подсознательно, молодой я её не считал. Теперь же её внешность стала для меня в некотором смысле открытием. Конечно, с Пэри ей не равняться, да и Куэсу выглядит, да нет, не выглядит японка существенно моложе. Похоже. что разница в возрасте у них не такая большая. А ещё пепельные волосы, длину которых невозможно оценить, они уложены на голове как у Пэри, но скорее всего покороче, визуально копна у Пэри больше. И ярко голубые глаза, я даже подумал, что это линзы, но линзы сюда не пронести.

И чувства, с новой особенностью я пока справлялся не очень хорошо, но что-то сильное, как например недовольство даже злость Алекзандера чувствовал отчётливо. Интерпретировать сложно, так как и темы менялись, да и ощущения то появлялись, то исчезали.

Например, Дейнерис, в какие-то моменты говорила правду, и улыбка вполне сопоставлялась ощущением спокойствия и уверенности, а вдруг с той же улыбкой начинала врать как сивый мерин, потому что улыбка оставалась, а испытывала она злость, почти ярость, или презрение. Но одновременно за разговором и наблюдением за двумя я не успевал. А ещё за спиной у меня появился источник такой неприязни, что я чуть не обернулся.

Я прикрыл глаза, вот теперь я почти пальцем мог показать зависть и злость, удовлетворение и вдруг явно сексуальное возбуждение, а за спиной пустоту, хотя нет, это спокойствие и удовлетворённость, а ещё ревность, похоже действительно ревность, страх, одновременная злость и брезгливая неприязнь. Открыв глаза, я опять увидел перед собой Алекзандера и Дейнерис, а за спиной стояли Пэри и Куэсу.

Нужно уходить, или как-то приглушить эту способность, а то я начал задыхаться от ощущаемых чужих эмоций. Всё пропало, как обрезало, а пифия зашептала о том, что самообман – худшая из ошибок. Я чуть не переспросил, не может ли она определеннее выразиться.

Пора идти, я начал прощаться, Алекзандер что-то буркнул развернулся и ушёл, Дейнерис улыбнулась и сказав до скорой встречи тронула меня за руку, и уже пошла за Алекзандером, но я обещал сказать ей о своём дальнейшем маршруте.

– Дейнерис, извини, ещё минуту. Если будешь связываться с Джорджем, скажи, что я убедился в своих выводах и не буду завершать круг. У тех, кому я обещал всё нормально, я видел, а кого не видел, в тех я уверен. В ком же не уверен, тем я не обещал ничего, и рассчитывать на меня они не могут. Запомнила? Передай, пожалуйста.

Дейнерис кивнула улыбнулась и убежала, а меня обдало предвкушением.

– Нам нужно идти дальше. – теперь капитана очевидность отыгрывала Куэсу, только почему меня опять накрыло злостью. И удовлетворением с другого плеча.

До индийцев теперь было ближе, чем от американцев до европейцев, или нам просто легче далась в этот раз пробежка. Индийцы продвинулись меньше, но тем не менее, они уже взяли три башни, две с нашим участием и одну без нас. И сейчас готовились к взятию четвёртой. Здесь было много высоких уровней и очень и очень прохладное отношение. Нас постоянно сопровождали несколько игроков и выглядели они недружелюбно. Всё очень напоминало отношение Алекзандера, и задерживаться мы не стали.

Ещё полчаса и мы были у ворот. Там был Алекс. Он получил тринадцатый уровень и был ранен. У них тоже всё шло хорошо и без помощи они могут обойтись. Он несколько раз намекал, что хотел бы поговорить наедине. Наконец я попросил девушек подождать нас и отошёл с ним. Если переводить на более или менее приличный, его интересовало, когда я оторвусь от девок и денег и вспомню свои корни. Он был согласен, что сверху всегда пена, но пена уходит, а настоящие люди остаются. Вот только начинать, он уточнил что это, чтобы вернуть доверие, придётся снизу, но с моими данными, я долго внизу не задержусь.

Я взглянул на таймер 08.45.32, мы были в локации уже больше трёх часов. И ответил, что точно не пойду ни к кому, кроме русских. И это пока единственное, что я знаю точно. Пойдут ли за мной девушки я не знаю. Алекс начал говорить, что солдат не спрашивают, но я пояснил, что они не солдаты, они товарищи как минимум. И если пойдут со мной, то на равных. Алекс задумался, но всё-таки сказал, что примут они всех, но доверие придётся зарабатывать.

Всё уже было сказано, нужно было двигаться дальше. Я уже почти повернулся, но шёпот –«предложения можно сделать всем» меня остановил.

– Алекс, в моей группе достаточно мест, если кому-то не нравится пена. Подумай сам и передай остальным. Меня видели все, и девушек тоже. Не отвечай сейчас. И у меня нет низа и верха, есть только люди.

Алекс покачал головой и ушёл. Мы тоже пошли по дороге. Теперь немного осторожнее, но постепенно ускорились и побежали.

– Ты знал, что мы не пойдём дальше? – Куэсу спросила почти ровно.

– Мы вчера обменялись письмами с Лао Ху, он знает.

– А Кицунэ? С ней ты тоже переписывался?

– Нет,