Спрут - Дмитрий Ромов

Ладно…

— Поедем, — сказал я, глядя на часы.

Водитель кивнул и включил поворотник. У меня зазвонил телефон.

— Слушаю, — сказал я, глядя на незнакомый номер.

— Это Алмаз, — услышал я. — По поручению Чингиза Ильдаровича.

— Здравствуйте ещё раз, Алмаз. Слушаю вас.

— Чингиз Ильдарович сказал, чтобы я вам передал, что приглашает вас присоединиться к разговору с интересовавшим вас человеком.

— Вы его нашли?

— Да, мы его нашли.

— Куда подъехать?

Он назвал адрес автомойки по направлению к Одинцову. Я передал водителю адрес, и мы двинули туда.

* * *

Когда мы подъехали, я позвонил Алмазу. Мойка была закрыта.

— Одну минуту, — сказал он, — сейчас выйду.

Открылась небольшая калитка в воротах. Он выглянул и кивнул мне. Я подошёл. Алмаз впустил меня внутрь, огляделся, нет ли чего подозрительного снаружи, и закрыл калитку.

Я оказался сразу в моечном зале. С большими щётками, с лужей на кафельном полу, с изморозью под потолком на стенах. И с цепью, свисающей с лебёдки, поднятой под потолок. Было холодно. Пахло сыростью и чем-то специфическим с тёплой гнильцой, что нередко встречается на мойках.

Вытянув руки вверх, на цепи болтался Арслан. Голова его свешивалась вниз. Изо рта тянулась густая красная слюна. В зале находилось двое человек, специализирующихся, по всей видимости, на делах заплечных.

— Проходите сюда, — сказал Алмаз, не глядя на Арслана, и провёл меня в зал ожидания для посетителей.

Поскольку мойка была закрыта, посетители сегодня отсутствовали. Зато там сидел Чингиз и двое пацанов лет шестнадцати-семнадцати. Наверное, его сыновья. Они пили кофе.

— Покажи ему, — кивнул Чингиз старшему парню, когда я вошёл.

Он встал, молча подошёл и показал мне экран телефона.

— Это что? — спросил я.

— Это аккаунт в запрещённой соцсети. Но некоторым это по барабану. Полистай.

Я взял телефон в руки и попытался полистать.

— Снизу вверх, — подсказал парень.

Я провёл пальцем по экрану.

— Это девка, которую наняли, чтобы она подсела к Кабурову, — сказал Чингиз. — Возможно, тебе будет интересно.

— Да, очень интересно, — подтвердил я. — Весьма благодарен, Чингиз Ильдарович.

— Ну вот. Она какая-то блогерша. Скорее всего, её втёмную использовали. Не знаю, ты сам с этим разбирайся. А в остальном — на здоровье. Ты встретился?

— Да, — сказал я.

— И?

Глаза его превратились в узкие чёрные щёлочки.

— Арслана отдал. А по Давиду попросил не торопиться.

— Попросил, — хмыкнул Чингиз. — А что взамен?

— Ну, взамен… Он же не влюблённая школьница, а я не Курт Кобейн из «Нирваны». Ему надо подумать, чтобы принять предложение.

— И что я должен делать? — недовольно спросил он. — Ждать?

— Хуже нет, чем ждать и догонять, — покачал я головой. — Вы должны опережать, Чингиз Ильдарович, а не ждать. У вас с Шахом есть отношения?

— Нет, — ответил он.

— Он активно грузит через Дубай фармакологическую продукцию. Это не секрет. Мне Глеб Витальевич сказал. И рубит на этом Шах немало. Эта тема на миллиарды тянет. Как вы отнесётесь к тому, чтобы в Дубае доставить ему неудобства? Если, конечно, ваши люди в Дубае не окажутся одновременно людьми Сенатора. Или Давида.

Чингиз нахмурился.

— Не окажутся, — ответил он.

— Отлично. А есть ли какая-то информация по пистолету? — спросил я.

— Да. Демон раскололся. Не таким уж он стойким оказался. Я отправил человечка и сказал, чтобы когда найдёт пистолет, отвёз его в дом Ширяя.

— Спасибо, Чингиз Ильдарович. Я хочу поблагодарить вас не только за пистолет, но и, что не пренебрегли юнцом и проявили большую мудрость, которой всем нам следует у вас учиться.

— Сергей, — сказал он, отмахиваясь от моих восхвалений. — Мне моего сына никто не заменит.

Я кивнул, глядя ему в глаза.

— Ты тоже не заменишь, — сурово сказал он. — Но ты сможешь стать моим другом. Я так думаю.

Он протянул широкую толстую лапу, и я молча её пожал. Крепко. Твёрдо. А потом я кивнул и пошёл. Но не в сторону моечного зала, а к другому выходу, клиентскому. Не успел выйти, как снова зазвонил телефон. Взглянув на экран, я обалдел… Это была Настя…

Я кивнул Чингизу, его сыновьям, его людям и быстро выскочил наружу.

— Алло! — ответил я.

— Алло! — услышал я незнакомый и наглый мужской голос. — Это ты что ли Единственный?

Мышь подскочила и впрыгнула в своё расшатанное колесо.

— Что-что? — нахмурился я. — Ты кто такой, шутник?

— В телефоне написано «Единственный». Это ты?

— Где Настя?

— Настя твоя здесь. Пока что. Так что давай, Единственный, подъезжай.

— Куда, в Томск? — спросил я.

— В Москву, братан, в Москву. Хостел «Пилигрим». Шевели поршнями, время идёт, штраф растёт. Так что бабла бери, сколько сможешь унести, ясно?

— Дай ей трубку! Что с ней?

— Ничего с ней. Пока ничего. Но это очень временно, братишка. Так что давай, Единственный. Даю тебе час на всё про всё…

20. Пилигрим

Хостел «Пилигрим» оказался вонючей дырой в Филях.

Я приехал туда на двух BMW ×5. Попросил техподдержку у Чингиза, свою тачку отпустил, поскольку информировать Ширяя о делах, связанных с Настей, не планировал. Чингиз не отказал, наоборот, был весьма рад оказать помощь, не расспрашивая ни о каких подробностях.

— Ребята, вы здесь постойте, — сказал я бригаде крепких черноголовых парней с серьёзными лицами. — Если стрельба начнётся, тогда зайдёте.

Старший молча кивнул. Я открыл дверь и вошёл в грязное, давно не знавшее ремонта помещение. Пахло табачным перегаром и застоявшимся воздухом.

Девица лет двадцати пяти, накрашенная как дешёвая проститутка, с медно-каштановыми волосами и в ярко-зелёном свитере равнодушно уставилась на меня.

Я подошёл и сказал, смерив её взглядом:

— К Максиму.

— К какому ещё Максиму? — через губу ответила она.

— Иди, скажи, что Единственный приехал.

— Чё?

— Ясно, — кивнул я и сам пошёл к двери, на которой было написано «Служебный вход».

— Эй, ты куда пошёл? — крикнула она, бросаясь мне наперерез.

— Скажи Максиму, что я уже здесь, — повторил я.

Она с недовольным видом приоткрыла дверь, заглянула туда и крикнула:

— Макс! Какой-то оборзевший к тебе!

— Кто там?

— Единственный какой-то!

— А-а-а! — захохотал Макс. — Пусть идёт сюда.

Она отстранилась, пропуская меня вперёд, и я зашёл в небольшое помещение. Здесь была самая дешёвая мебель, какую только можно было найти. На полу лежал старый истоптанный ковролин. Всё это воняло и выглядело крайне неприятно.

За компьютером сидел чувак лет тридцати с засаленными волосами. В горшке с фиалкой валялись бычки. На диване сидел здоровенький парняга в обтягивающей футболке. А в углу у батареи стояла Настя, в джинсах, кроссовках и толстовке. Она увидела меня, глаза её вспыхнули, но тут же наполнились болью и стыдом. Она