Бюро магической статистики - 2 - Галина Дмитриевна Гончарова

и у него… хорошо, что мой муж умер. Я его не любила, просто вышла замуж из чувства долга, и он на мне так же женился. Я старалась ему не мешать, у него на стороне были и любимая, и дети, я им помогаю и буду помогать, они не знают, только его женщина. Мы с ней поговорили тогда, я сказала, что не буду им мешать, и мы все эти годы соблюдали нейтралитет. Даже подружились немного, в результате. Плохо, что у меня не было детей. От любимого… я бы и на это пошла, был бы мне еще кусочек счастья, но я не могу иметь детей. Просто – не могу.

- Зато у тебя есть мы.

- Ты есть.

- Хорошо, я есть. И отец тоже.

- Это единственное, что меня радует. Знаешь, о чем я иногда думаю, Миан? Что мы, королевская семья Эллары, однолюбы. И это страшнее любого клинка, страшнее всего. Как жить с разбитым сердцем?

Дамиан погладил кота. Посмотрел на озеро, на тетушку. Римма была серьезна, она предупреждала его, но жалости не потерпит. Перегорело, отболело, и угли серым пеплом засыпало… не тронь, тогда и не полыхнет.

- Некроманты, по общему мнению, бессердечные твари, тетушка.

- Ах, Миан… поговори с Карлой, я приглашу ее в гости. Но не обижай девочку. Хорошо?

- Обещаю, тетя.

***

Утро для Симона началось с омерзительных ощущений.

Голова болела, во рту словно все кошки гор нагадили, все тело тоже болело, мутило…

И в довершение всего раздался самый ужасный голос в мире.

- Симочка!!!

Симон дернулся, взвыл и в довершение ко всему навернулся с кровати.

- Так, тетя, кувшин сюда! – откуда рядом взялся Леон, Симон не знал, и знать не хотел. Но за зелье, которое полилось ему в рот, он бы Леону что угодно простил.

Что-то горькое, с перцем, непонятное, но головную боль оно снимало, и Симон даже смог разлепить глаза.

Он был дома.

Лежал в своей комнате, на ковре, рядом сидел Леон, стояла Арисса, и смотрела на него, как на таракана.

- М-мама?

- Так… - Леон взял на себя функцию арбитра. – Тетя, вы ему потом все скажете. А сейчас ему нужно воды, и поесть. Сделаете?

- Сделаю. Спасибо тебе, Леончик.

Арисса вышла, а Леон покачал головой.

- Ну, ты и дал вчера!

- Что?! – едва смог простонать несчастный Симон.

- Вот и мне интересно. Ты вчера был в борделе?

Память возвращалась неохотно, но…

- Да. Был…

- Зачем? Уж извини, не верю я, что тебе к девочкам захотелось.

Симон охнул от приступа боли. Память не просто возвращалась неохотно, она еще и кололась по дороге болючими иголками.

- Я хотел узнать про Миранду. Если она не сбежала, значит, ее похитили. Понимаешь?

- Ты думал, что в бордель?

- Да.

- Ну, не знаю, что ты еще думал, но вернулся ты вчера в таком виде… жуть смотреть!

- В каком?

- Полуголый, в вещах этих самых девок, орал песни, был пьян, как фортепьян… кстати, девки с тобой приехали.

- Нет!

Печальный взгляд Леона не оставлял сомнений – все было именно так. Даже еще хуже.

- Я…

- Рена Арисса кое-как затащила тебя в дом, тут весь квартал собрался, жуть, что было. Потом она послала мальчишку за мной. Я приехал и помог.

- Спасибо.

- Ты вспоминай, как ты так набрался?

Симон задумался. Голова болела, мысли отказывались повиноваться. Было? Не было?

- Не помню.

- Вообще?

- Помню, что пришел в бордель, что хотел с кем-то поговорить… все!

Снадобье, которое подсыпала рента Лулу, отлично действовало. Смешалось с алкоголем, и Симон просто забыл, как ждал в кабинете.

- Тогда с борделя отчет и требуй. А пока давай, поднимайся. Тебе еще сегодня на работу надо бы… ну хоть показаться. Я с утра сходил, сказал, что ты приболел, но кажется, мне не поверили.

- Почему?

Леон показательно задумался.

- Потому что Левенсберг – город маленький, а орал ты вчера громко? Или есть другие причины? Не знаю. Но седой такой… кажется, Мирер… Митер…

- Миттермайер.

- Вот! Он сказал, чтобы ты сразу, как полечишься, приходил на работу. Не то хуже будет.

Симон вздохнул, и попробовал подняться на ноги. Желудок печально побулькивал, парня подташнивало…

- Нет. Не помню. Может, меня чем отравили?

- Не докажешь.

Симон это тоже понимал. Так что…

Впереди ждали холодные обливания из колодца, которые и провел Леон, и завтрак.

***

Арисса смотрела на сына с таким выражением, словно Симон разочаровал ее раз и навсегда. Так что любящий сыночек поспешил оправдаться перед матерью.

- Мама, я ничего не помню.

- Зато Я все помню просто отлично. Никогда не думала, что доживу до такого позора!

- Мам… я точно пошел в бордель. Я думал, что Миранду похитили, и решил обойти их один за другим. Вдруг я что-то найду?

- Так?

- И решил начать с самых дорогих. С ними проще.

- Ты пришел в бордель. А что было дальше?

- А дальше я ничего и не помню.

В голосе Симона было столько искренности, что рена Арисса поверила. И ахнула.

- Мальчик мой… так тебя же там могли отравить, опоить…

Симон вздохнул.

Как он ел, он тоже не помнил. Но… мог он что-то съесть или выпить? Наверное, мог.

- На мне царапин не было?

- Да на тебе они и сейчас есть, - фыркнул Леон. – Особенно на спине.

Да, девочки вчера чуточку перестарались. Судя по тому, как саднила спина, у Симона стадо котов по ней гарцевало. Сначала вдоль, а потом и поперек.

- Да… правды не доищешься.

Арисса расправила плечи.

Переход из ипостаси «опозоренная мать» в привычное «всех убью, кто моего деточку тронет!» совершился мгновенно. Она же знала! Ее Симочка не мог так поступить! У нее самый лучший сЫночка в мире! Его просто обманули, запутали… ах, он такой доверчивый! Кто его еще