Хранители Севера. Хаос - Оливия Мун

В её тихом, ровном голосе ясно прозвучало предупреждение, он уловил этот опасный оттенок — едва ли стоило ему сказать неверное слово, и он не успел бы даже осознать, как окажется на коленях, а клинок в чьей-то невидимой руке уже прижмётся к горлу. На секунду ему показалось, что в роскошных покоях резко похолодало, спина покрылась мурашками, а по рукам пробежал неприятный озноб — он сглотнул нервный комок, чувствуя, как пересыхает в горле.

— М-мне… мне его отдали, — голос его дрогнул, предательски выдав страх, а на виске медленно проступила единственная капля холодного пота.

Мелисса чуть прищурилась, и её пальцы медленно, почти бесшумно скользнули по гладкой обивке софы. Она покачала головой, и во взгляде её читалось недоверие.

— Это правда! — поспешно, почти отчаянно выдохнул он, видя, как её глаза становятся всё темнее, и продолжил: — В детстве… я пытался перелезть через Ледяную стену. Хотел увидеть, что там, за пределами… — он опустил голову, словно вновь переживая тот момент: как тряслись его онемевшие, замёрзшие руки, как колючий ветер жалил кожу, а пальцы судорожно вцеплялись в неровный лёд, — но я сорвался, упал вниз. Меня нашли едва живого, почти замёрзшего.

Он поднял глаза, и в их глубине мелькнуло что-то почти детское.

— Мой дедушка, Арчибаль, глава пограничной деревни. Он… он позвал асуров.

При этом имени веки её едва заметно дрогнули, но лицо осталось неподвижным.

— И один из них откликнулся, — продолжил Вейт, его голос чуть сорвался на высокой ноте, но он заставил себя не останавливаться, — мужчина. Я помню его глаза, они были синими, почти как ночь, глубокими и… печальными. Он спас меня, вытащил с того света, а потом… подарил этот браслет. Сказал, что он поможет мне в моих начинаниях, если я буду верен своему слову.

Взгляд Мелиссы опустился на браслет, зажатый в её руке, сердце сжалось в тугой, болезненный комок, она перестала дышать — сомнений не оставалось, это был он, её отец, Андрэ, именно его ладони когда-то сжимали эту кожаную полоску так же, как она сжимала её сейчас. Её тонкие пальцы сжали браслет чуть крепче, почти до боли, пытаясь через холодную кожу ощутить призрачное тепло его руки, удержать ускользающую тень прошлого, в груди что-то остро царапнуло, невидимые когти тоски принялись нещадно скрести душу, рваться наружу.

В роскошных покоях повисла давящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием юноши. Её пальцы, всё так же методично скользившие по гладкой обивке софы, на миг замерли в воздухе, а взгляд вновь вернулся к Вейту. Она медленно выдохнула, будто выпуская из лёгких последние сомнения. Внутри всё сопротивлялось, рассудок шептал об осторожности, но некое судьбоносное решение, с которым она была не совсем согласна, было принято.

— Ну что ж, Вейт, — произнесла она, — считай, что это твой золотой билет.

Он замер на месте, моргнул, не веря своим ушам, и на миг ему показалось, что он ослышался, что это игра воображения, порождённая страхом и надеждой. Он стоял не в силах пошевелиться, а Мелисса наблюдала, как в его широко распахнутых глазах